Книга Очень странный факультет, страница 62 – Ирина Субач

Звучало сказочно, ненатурально, и в то же время, а чему верить, если не этому безумному и в то же время вполне логичному объяснению?

– И когда это произошло?

– Два года назад, если измерять обычными мерками моего возраста, и чуть больше восемнадцати, если по меркам этого мира. В академии здраво рассудили, что раз так вышло, то глупо не пользоваться моим знаниями об этом мире. Большинство времени я нахожусь по эту сторону Грани, так сказать, на вахте. Караулю переселенцев из нашего мира в этот, чтобы они не натворили дел, вот, например, как ты сегодня.

– Я еще ничего не натворила, – буркнула в ответ.

– Я засек минимум три мощных выброса сил. Надеюсь, ты ничего не взорвала?

Я покачала головой.

– Ладно, верю, – ухмыльнулся Мишель. – Надо признать, что в целом ты неплохо себя контролируешь. В будущем, возможно, сумеешь войти в состав групп для вылазок. А пока два варианта: первый – мы так и стоим тут, пока не очнется вахтерша и не вызовет полицию. И второй – мы все же уходим, садимся где-нибудь в кафе, обедаем, и ты рассказываешь, как тут оказалась. За какой голосуешь?

– А разве не очевидно? – задала я вопрос.

– Вообще-то нет, ты еще три минуты назад меня обвиняла в собственном убийстве. Так что, возможно, у тебя еще остались невысказанные опасения и подозрения на мой счет.

– Еще как остались, – все так же подозрительно щурясь, подтвердила я.

– Когда Эмма упала с лошади, я был в этом мире.

– И так быстро оказался у ее постели? Спустя пару часов? Эсэмэкой вызывали?

– Да никто меня не вызывал. Между сменами я регулярно заглядываю в дом Плесецких.На этом настаивает Станислав – после ухода Мартина я единственный сын и наследник.

– А как же правило, что переселенец не может наследовать имущество семьи?

– Если семья настаивает, то можно, – отозвался Мишель. – Меня позвали присутствовать на помолвке Эммы, но вместо этого я пришел и увидел на кровати ее бессознательное тело с разбитой головой, а также лекаря, сращивающего тебе череп. Так что извини, убить тебя я точно не мог! Да и зачем?

– Она конкурент за наследство.

– Она девочка, – фыркнул Мишель. – Прости, если рушу твои иллюзии насчет того мира, но там все еще царят патриархальные нравы. Наследство Эмме не светило, даже будь она страшной, как атомная война, и за ее руку и сердце не стояла бы очередь до забора.

Звучало здраво, и все же у меня оставался вопрос.

– Тогда кто ее убил? Седвиг сказал, что травма не похожа на ту, которая бывает от падения с лошади. Эмму убили!

Мой голос взвился в потолок, и я увидела, как вахтерша дернула веком. Похоже, начинала приходить в себя.

– Да откуда же я знаю? – отмахнулся Мишель. – Могу, конечно, разузнать что сумею, когда вернусь в поместье, но об этом точно лучше говорить позже и не здесь. Ты идешь? Или решила остаться?

– Иду, – буркнула я, понимая, что деваться мне все равно некуда.

Что-то подсказывало: даже если решу сбежать от Мишеля, то ничего не выйдет.

Вдобавок он был моей единственной ниточкой, связывающей с академией, поэтому терять его точно было бы глупостью.

– Денег, как понимаю, у тебя ноль. – Мишель вышел на улицу и глубоко вздохнул, глядя в небо.

– Откуда… Я за вещами-то сюда пришла, потому что у меня и их нет. Та одежда, которую ты собрал для Эммы, для жизни в академии совершенно не подошла.