Книга Очень странный факультет, страница 103 – Ирина Субач

А ведь на мгновение показалось, что я поймала мать Эммы на запретном знании в этом мире. Откуда такой, как она, знать о сказке Андерсена? Но, похоже, некоторые вещи просачивались между мирами сами собой. Может, Андерсен тоже был переселенцем…

За этими мыслями Грэмми вытолкала меня из комнаты, заперла ее на ключ, оставляя Лысяша внутри, и ключик припрятала у себя в кармане.

– Получишь вечером! А пока нас ждут внизу!

Я шла первой, за мной шагала эта грымза, чуть в отдалении теньюследовал Стефаниус. Мне хотелось многое ему сказать, но Грэмми, как бывалый тюремщик, не давала даже возможности оглянуться.

– Держи спину прямо. Ровнее. Разверни плечи. Шагай тише. Не топай. Не шаркай! НЕ ШАРКАЙ, Я СКАЗАЛА!

В столовой пытки только продолжились.

– Не бросайся на еду. Жди, когда первым начнет есть мужчина – глава дома. В случае с императором – жди, когда он разрешит приступать к трапезе. Не стучи приборами о тарелку! Не та ложка! Не та вилка! Нельзя пить из чашки!

– Это шутка?! – не выдержала и вспылила я. – Что значит нельзя пить из чашки! Из чего же тогда пить?! Дайте блюдце, я стану из него лакать!

Передо мной и в самом деле стояла, кроме тарелок и приборов, лишь одна чашка, правда, пустая. Ни стакана, ни пиалы!

– Пить в присутствии императора разрешено только после персонального разрешения. Это право следует заслужить! – произнес Станислав, решив подсобить моему процессу обучения. – Безоговорочно это право на воду получают беременные и кормящие женщины, а также в качестве привилегий леди, вышедшие замуж за дворян высшего сословия. Если бы Эмма вышла замуж за графа Карьери…

– Мне бы выдали чашку! Чудно, – догадалась и буркнула я. – А как же ценное тело? И все такое? Может, в качестве привилегий и ему положена вода?

– Запрет снимается, едва император закончит трапезничать, – выдала Грэмми.

– Абсурд какой-то.

– Ничего подобного. Так девушки показывают свою выносливость. Эмма могла обходиться без воды до самого вечера, ела немного и при этом имела кроткий нрав, – Грэмми вновь принялась перечислять чудесные качества собственной дочери.

– Потому решила сбежать из столь чудесных условий, – оскалилась я. – Идеальная же жизнь. Не дышать, не пыхтеть, ждать, когда разрешат попить воды! Предел мечтаний!

Про то, что Эмма грезила вырваться из этого ада и писала письма «брату», я умолчала, но с каждой минутой понимала все больше, почему девчонка рискнула всем.

– Так, ладно, я поняла, – выдохнула я. – Воду дадут, когда господин Станислав изволит выйти из-за стола. И когда это обычно происходит?

Я уставилась на горе-папашу, который смотрел на меня с ехидной улыбкой.

– Знаешь, сегодня я, пожалуй, припозднюсь, – отозвался он.

Я перевела взгляд на Стефаниуса, который все еще хранил молчание.

Но и он развел руками,мол, давай как-нибудь сама. Императора ты раньше из-за стола встать не попросишь.

Я медленно, но верно начинала ненавидеть и императора, и будущий прием у него, а уж как меня бесила вся чета Плесецких – словами не передать.

Дальше были танцы.

Грэмми, будто метроном, отсчитывала такт, а я должна была вальсировать с невидимым партнером, повторяя за ней движения.

На удивление получалось неплохо.

– Это все навыки тела. – Казалось, Грэмми испытывала досаду от того, что у меня легко получается эта наука. – Эмма превосходно танцевала, вероятно, мышцы просто помнят движения.