Книга Обезьяна – хранительница равновесия, страница 135 – Барбара Мертц

Мистер Дэвис надел свою любимую «профессиональную» одежду: бриджи для верховой езды, застёгнутые на пуговицы гетры, твидовый пиджак и жилет, а также широкополая фетровая шляпа. Он кивнул мне, но сомневаюсь, что остановился бы, если бы Эмерсон его не окликнул.

Контраст между ними был смехотворным: мистер Дэвис, щеголеватый и аккуратный, хотя и малость нелепый в своих старомодных одеяниях; и Эмерсон, в брюках и ботинках, белых от пыли, в рубашке, расстёгнутой до пояса, с закатанными до локтей рукавами. Я видела, что он решил быть любезным, даже если это его убьёт. Оскалив зубы в дружелюбной улыбке, он шагнул вперёд и протянул руку. С неё капала бледная смесь из пыли и пота с прожилками крови, и это был явно не тот предмет, который хотелось бы схватить, но мистер Дэвис не смог увильнуть, потому что Эмерсон вцепился в его руку прежде, чем он успел отстраниться, и энергично сжал её. Затем он поздравил мистера Дэвиса с «очередным интересным открытием», и Вейгалл, наблюдавший за этим представлением с лёгкой тревогой (вид приветливого Эмерсона, естественно, вызвал у него подозрения), пробормотал, что у них, должно быть, налаживаются отношения.

– Могу ли я пойти вместе с вами и посмотреть?

Никто, кроме Нефрет, не осмелился бы обратиться с подобной просьбой. В то утро она не уклонялась от своих обязанностей, но принадлежала к тем счастливым молодым женщинам, чьи лица от физических усилий сияют, а распущенные волосы блестящими локонами обрамляют виски и щёки. Произнося эту фразу, она обрушила на мистера Дэвиса всю свою батарею взглядов, улыбок, локонов и тонких загорелых рук. Как заметил позже Рамзес, у бедняги не осталось ни единого шанса.

Они ушли под руку.

– Эмерсон, – сжалилась я над своим опечаленным супругом, – почему бы тебе не пойти с ними?

– Меня не приглашали, – проворчал Эмерсон. – Вопиющее упущение. Я не лезу туда, куда меня не просят.

– Нефрет даст нам знать, что происходит, – утешила его я.

И действительно, вскоре Нефрет прибежала обратно.

– Принеси пластинки, Давид, – выдохнула она, хватая камеру.

– Что происходит? – спросила я.

– Они снесли стену. За ней другая, оштукатуренная и с официальными печатями некрополя. Я…

– Что? – слово вырвалось у Эмерсона, прозвучав подобно взрыву.

– Я уговорила мистера Дэвиса подождать, пока я не сделаю несколько фотографий, – запыхавшись, объяснила Нефрет.

Сэр Эдвард прочистил горло.

– Я буду рад помочь, мисс Форт.

Она одарила его быстрой тёплой улыбкой.

– Не сомневаюсь, вы справились бы с этой работой лучше, сэр Эдвард, но мистер Дэвис не любит, когда кто-то вмешивается. Он и мне-то уступил только потому, что я умоляла и уговаривала.

Последующие слова Эмерсона по соображениям приличия не подлежат воспроизведению. Я вцепилась в него и упёрлась пятками.

– Нет, Эмерсон, ты не можешь туда идти, пока находишься в таком состоянии. Вспомни, мы договорились, что такт – самое главное... Рамзес, не дай ему уйти!

– Я не могу ждать, мистер Дэвис сам не свой от волнения. – Нефрет поспешила удалиться, а Давид последовал за ней.

– Чепуха! – воскликнул Эмерсон. – Ладно, Рамзес, отпусти меня. Я совершенно спокоен.

Истине это, конечно же, не соответствовало. Не знаю, смогу ли я донести до читателя смысл высказываний Нефрет. Внешнее заграждение из необработанных камней, очевидно, было вторичным; внутренняя стена, опечатанная печатями жрецов некрополя, должна быть изначальной. Это означало, что в древности в гробницу проникали, по меньшей мере, один раз — предположительно, грабители — но её не стали бы снова заваливать, если бы там не осталось что-либо ценное.