Книга Возлюбленная берсерка, страница 15 – Любовь Оболенская

Когда ты, например, сидишь в длинном доме, где тепло, привычно, относительно уютно. Где еды завались, и чистейшей воды — тоже. Только дверь открой, зачерпни снега деревянной бадейкой — и, когда он растает в натопленном помещении, вот тебе и вода, еще не отравленная смогом и токсичными испарениями прогрессивного человечества...

Но наступает время, когда все разговоры переговорены, все сны пересмотрены, и дальше — хоть вешайся, а надо себя чем-то занять. И тогда викинг надевает на себя теплую одежду, не стесняющую движения, выпивает кружку горячего китового жира, открывает дверь, и выходит наружу, в объятия лютого мороза, лишь бы подальше от скуки, вольготно расположившейся в уютном длинном доме...

Если б я в своем родном теле и времени выпила хотя бы мензурку горячего, маслянистого, давно прогорклого, экстремально вонючего китового жира, я б блевала дальше, чем видела, а потом еще неделю мучилась бы от изжоги и воспоминаний о том, какую гадость я в себя влила. Но тело, доставшееся мне от Лагерты, к такой диете было привычно, и, хотя я мысленно всё еще морщилась, но вместе со всеми пила в горячем виде это радикальное средство от мороза и голода. По идее, на кружке жира взрослый викинг мог жить целые сутки, калорий хватало с избытком — потому этот деликатес так ценился всеми народами Скандинавии.

А еще им его вкус нравился. Пили да нахваливали мою удачу, твердую руку и Небесный меч, которым я пронзила сердце кита... И тут меня обычно двойственное чувство накрывало. Тело Лагерты пило китовый жир, причмокивая от удовольствия, а я лишь мысленно удивлялась, как мои вкусовые рецепторы могут тащиться от эдакой гадости...

...Разгоняя скуку, жители Скагеррака монструозной приблудой, выкованной Магни, активно сверлили лунки во льду фьорда, таская из них рыбу, кололи дрова топорами и пилили их страшной пилой, которую они быстро освоили и всё-таки оценили, тренировались с мечами, копьями и луками, периодически сбивая намерзшие ледышки с усов и бород — в общем, развлекались по полной, несмотря на весьма серьезные морозы, похоже, обосновавшиесяздесь надолго...

Я бы хотела помогать членам общины, но к работе меня теперь не допускали — мол, не положено королеве рыбу чистить и дрова в поленницу складывать. Зато тренироваться с оружием — это всегда пожалуйста!

И чаще всего в тренера ко мне набивался Рагнар. Причем я была не против — этот симпатичный и веселый парень отлично владел всеми доступными видами оружия, и с удовольствием натаскивал меня в тонкостях ратного искусства. К тому же у него был явный талант к преподаванию, и вскоре я, благодаря Рагнару, весьма существенно подтянула свои боевые навыки.

— Кстати, всё хотела спросить — а почему ты бреешь усы и бороду? — спросила я как-то, когда мы присели отдохнуть на бревно после довольно интенсивного боя на мечах.

До моего вопроса Рагнар смотрел на меня с улыбкой — а после него нахмурился и отвернулся, словно я спросила что-то неприятное для него.

— Прости, — проговорила я, видя его реакцию, хотя совершенно не понимала в чем провинилась.

— Ничего, — буркнул он. — Это ты меня прости, но я не хотел бы отвечать на этот вопрос. Другим я говорю, что у меня чувствительная кожа, которая чешется от волос на лице, но тебе врать не хочу. Потому пусть это останется моей маленькой тайной.