Книга Дикое сердце джунглей, страница 147 – Майя Вьюкай

Хант и Зои не пострадали. Мария хоть и выглядела пугающе бледной, но, как и Нэнси, осталась невредима. Медведь тем более. Феликс успел где-то расшибить себе лоб, но тоже был цел. А вот тело Закари пропало. Лишь кровавое пятно осталось на земле, как напоминание о нем. Тропический монстр заглотнул мужчину целиком. Слопал его вместе с одеждой.

Остальных выживших мы нашли неподалеку живыми, но до смерти перепуганными и едва способными складывать слова в связные предложения.

Дальнейший путь мы преодолевали молча, тихо и на удивление быстро переставляя уставшими ногами. Даже Ирен припустила вперед, получив ударную дозу адреналина.

Меня немного потряхивало, и всякое мерещилось в зарослях… Хотя нет, не мерещилось.

— Что за чертовщина? — пробормотал Феликс, тоже увидев облезлую черепушку рогатого зверя в круге из камней.

И вот не сама же она в центрекамней оказалась, да? Кто-то ее туда положил.

— Это просто кости, — заверил нас Медведь, фыркая. — Ничего особенного тут нет. Животное забралось на груду камней и издохло. Не накручивайте себя.

— Большое было животное…

— Они здесь все немаленькие.

Феликс подумал немного и пожал плечами, решив, что теория Медведя вполне жизнеспособна.

— Элиза? — Ирен пришлось дернуть меня за руку, чтобы отвлечь от навязчивой мысли, что я смотрю на своеобразный мемориал из камней и черепа, сотворенный кем-то. Вопрос один — кем?

Я отвернулась от черепа и зашагала дальше, чувствуя, как в душе поднимается тревога.

* * *

Мы разбили лагерь глубоким вечером, когда солнце почти скрылось за горизонтом, а ясное небо покрылось оранжевыми разводами. Тяжелый день остался позади, и я надеялась, что опасная зона тоже осталась за плечами. По крайней мере, лес вокруг нас преобразился, даруя надежду на лучшее. Деревья стали редкими и совсем невысокими. Можно было поднять голову и беспрепятственно увидеть небо. Пышная листва больше не закрывала обзор. Листья на ветках были жухлыми, порядком пожелтевшими, а кое-где вообще опали, словно внезапно наступила осень. А еще мы вновь услышали пение птиц и жужжание насекомых. Не скажу, что встреча с прожорливыми насекомыми меня сильно обрадовала, но от вида пернатых я чуть не прослезилась. Все указывало на то, что мы перешли в другую зону диколесья.

— Как ты, Элиза? — Стэллер подошел ко мне, когда увидел, что я обняла дерево и со стоном прижалась лбом к гладкому стволу. — Держишься?

— Держусь. — Я вяло усмехнулась. — В прямом смысле. За дерево.

Я была обессилена, выжата до самой последней капли. От усталости хотелось скатиться на землю и просто заплакать, как это сделала Мария. Или хотя бы упасть в траву и моментально забыться в глубоком сне, как Ирен. Вот только сперва нужно было развести костер, найти еду и айро, обезопасить лагерь, расставив факелы по периметру, а еще собрать достаточное количество хвороста, чтобы его хватило до утра.

— Я бы предложил тебе отдохнуть, но… — Стэллер вздохнул, покосившись на выживших, которые, в отличие от нас, на ногах уже не стояли и обустраивать лагерь не спешили.

— Но до заката осталось меньше часа, — подхватила я его мысль, — а у нас еще ничего не готово. Я знаю. Просто дай мне минуткуотдышаться.

Вскоре костер был разведен, факелы зажжены и расставлены, а гора из хвороста успешно возведена в центре нашего временного пристанища. Шесть плодов айро мы разделили на всех выживших, и по итогу каждому досталось лишь по несколько капель живительного сока. Седьмой плод мы целиком отдали Нэнси, которая вдоволь напилась и уснула между Марией и Медведем. Зои так и не очнулась. Других фруктов мы не нашли, да и стемнело слишком быстро.