Книга Дикое сердце джунглей, страница 119 – Майя Вьюкай

Я подчеркнуто промолчала, не собираясь отвечать на его выпад, и тогда он потребовал, но уже повышенным тоном без единой бархатной нотки.

— Скажи, что ты услышала меня.

Из его потемневших глаз вырвались языки пламени. Ну и жуть!

— Я все услышала, — заверила мрачно.

— Прекрасно.

— Очаровательно, — поддакнула ему в тон, вспоминая, что еще недавно он пытался меня убедить, что хорошо относится к людям. Но уже тогда я ему не поверила. Теперь тем более не верю! Как он вообще сумел смириться с мыслью, что его нэйра — человек?

— Почему люди твоего мира не имеют образования? Им… — я задумалась над причинами, — запрещено его иметь?

— Конечно, нет. — Деклан ответил резко, начиная выходить из себя от нашего разговора. — В Кхареме и его окрестностях находятся несколько учебных немагических академий, и двери каждой из них открыты для существ любых рас. Но людей, как правило, ни в одной из академий не наблюдается.

— Почему? Должна же быть причина.

Повелитель в искреннем недоумении развел руками и демонстративно переключил свое внимание на фотографию, прикрепленную к дверце холодильника магнитом в виде авокадо. Я вздохнула и не стала больше допытывать его об образовании. Этот Кхарем я даже краем глаза не видела. Вот когда увижу, тогда обо всем и расспрошу. А сейчас важно совсем другое.

— Магический портрет? — Деклан сорвал фотографию, и магнитик жалобно отлетел в сторону. — Очень необычный… такой яркий и красочный. Как его сделали в мире мертвой магии?

— Это фотография, — подсказала я, подходя к нему. — Никакой магии в ней нет. Ее изготовили с помощью современных технологий.

— Фотография?

— Да.

— На ней изображена ты и… кто еще? — Он указал пальцем на вторую девушку на фото. Она была чуть выше меня и немного старше, но улыбалась так же лучезарно, смотря в объектив камеры.

Я тоже улыбнулась, вспоминая тот день, когда было сделано это фото. Больше трех лет уже прошло, даже не верится.

— Это моя сестра Анита, — сказала я с любовью.

— Она летела с тобой в самолете?

— К счастью, нет.

А могла бы… Она хотела сопроводить меня до Аспена, но в последний момент ее планы изменились.

Деклан снова взглянул на фотографию, которая в его ручищах выгляделасовсем уж мелкой.

— У тебя большая семья, верно? — каким-то чудом догадался он, разглядывая Аниту. Наверное, просто предположил.

— Три старших сестры, — подтвердила я, поражаясь его верной догадке, — и отец еще.

— Будешь по ним скучать? — спросил Деклан неожиданно мягко.

— Разумеется, уже скучаю. Но мы редко виделись и редко общались. Нас никогда нельзя было назвать дружной семьей. Думаю, все они так или иначе смирятся с тем, что я пропала, и продолжат жить дальше. А я… Я просто буду надеяться, что с ними все хорошо.

Деклан перевернул фотографию и увидел неровную надпись на обратной стороне, оставленную рукой Аниты.

— Что здесь написано?

Я с подозрением прищурилась.

— Ты не можешь прочесть?

У Аниты, конечно, почерк хуже некуда, в этом мы с ней похожи, но разобрать написанное все же можно.

— Это язык твоего мира. — Деклан равнодушно пожал могучими плечами. — Он мне недоступен.

Как странно.

— Но я же говорю на языке твоего мира, хотя тоже его не знаю… — Я решила прояснить момент, который смутил Стэллера. — Так ведь?

— Ты прошла через межмировую магию долины Смерти, и благодаря ей тебе доступен рантхабе — общий язык южных земель, — ответил Деклан. — Когда ты говоришь на своем родном языке, находясь на территории бескрайних земель юга, то на самом деле ты говоришь на рантхабе, не осознавая этого. Так работает межмировая языковая магия.