Книга По воле стихий, страница 104 – Ирина Дан

— Если не будешь сопротивляться, будешь жить, даже не стану тебя вырубать.

Немножко схитрила. Убивать и так не планировала, да и вырубать смысла нет, нам ещё назад возвращаться, а сил то не осталось.

— Я согласен.

Маг перевернулся на спину. Мне удалось рассмотреть его получше. Что можно было сказать? Передо мной был мальчишка лет восемнадцати. Черные, как у Самьяра волосы, мягкое, детское выражение лица. Он только становился мужчиной. Вся жизнь впереди и вот, он, первый самостоятельный поступок, который привел его к провалу. Скорее всего он хотел доказать свою самостоятельность.

Впрочем, это лирика, а нам пора возвращаться.

Мы ползли вверх, к тому месту, где всё началось. Битый небитого вёл. Мой спутник, Ферран, как он представился, шел сам, хоть мы и облокачивались друг на друга, это скорее всего была поддержка.

Так вот, Ферран сказал, что в семье его не понимали, считали молодым и глупым. Он решил возвысить себя. Чтобы о нём слагали легенды, чтобы родители гордились. И вся такая же лабуда. Тяжело выдохнула, понимая, что я его не понимаю. В восемнадцать мне пришлось пережить слишком многое, мне не было дела до доказывания кому — либо чего-либо.

В нашем импровизированном лагере творился хаос. Судя по всему, бой закончился. Мы победили. Куча раненных, все снуют, перекрикивают. Наше появление заметили не сразу.

Кенвуд, прихрамывая, торопился ко мне, он радостно закружил меня. Страхи отпустили. Я облегченно засмеялась. Неужели всё закончилось?

Следом спешил Герард с перебинтованной рукой.

Стихии! Они живы!

Пока обнимались, целовались и плакали, нас никто не трогал и не отвлекал.

— А где Виллем? Он жив? — голос сорвался. Не смогла быть бесстрастной.

— Да.

Коротко и ясно. Но камень с души с грохотом упал.

— Кто с тобой? — Кенвуд ревностно посмотрел в сторону пленного.

Дальше пришлось пересказать события, произошедшие после их ухода. Оказалось, что первый бежавший с поля боя и был главным. Мне крупно повезло. От слова совсем. Поняла, что эффект неожиданности спас меня.

Через толпу, которая сновала над больными пробивалась с боем. Герард с Кенвудом отпустили меня, сами же остались с пленными. Были ещё какие-то люди, вроде и пленные, а вроде и пострадавшие, но до них пока не было дела. Я пробивалась к раненным. Виллем должен быть где-то здесь. Ряд, второй, третий. Уже не распознавала лица, сердце бешено отстукивало: " Неужели? "

— Маленькая герцогиня, кто тебя обидел? Почему ты плачешь? — такой знакомый голос прозвучал прямо в ухо.

Стихии! Я ведь и не заметила, что слезы струятся по щекам.

Зато сердце всё поняло само. Сзади стоял Виллем, и раз он мог стоять и говорить, значит... Да ничего это не значит! Просто жив! И я рада!

Резко повернулась и уткнулась в плечо мужчины. Меня обняли, на макушке оказался подбородок Виллема. Было тепло и уютно.

Сердце сбавило бешеный ритм.

Остаток вечера и пол ночи мы перевели зауходом и лечением раненных. Троих спасти не удалось, это не считая семерых погибших на поле боя. Так и оказалось, что из тридцати пяти магов, десять сегодня закончили свой жизненный путь. Что значит десять человек против почти трёх миллионов мирных жителей? Ничего, капля в море. Но не для нас. Боевые друзья, соратники, знакомые. С почестями предали их земле. Мои друзья были живы, разной степени потрепанности, но живы. Всё же профессиональные военные их оставили на добивание, пока сами принимали бой грудью.