Книга Другая история Золушки. Темная в академии Светлых, страница 7 – Анна Платунова

Собирая меня в академию, семья не сомкнула глаз.

– Мама, ты не перепутала? Я отправляюсь на учебу, а не в тюрьму! – возмутилась я, вынимая из пузатого потрепанного саквояжа мешочек с сухарями. – Нас будут кормить, и весьма неплохо!

– Это на вечерний перекус, – протестующе всплеснула руками мама, и не успел мешочек опуститься на столешницу, как тут же перекочевал обратно к вещам. – Ты не забыла, что первокурсникам нельзя покидать стены Академии первые полгода? Ты не сможешь выйти в город, а я нечасто смогу тебя навещать.

– Я не то чтобы забыла, – пробормотала я. – Я про это впервые слышу! Вот это новости! И с чем же связан такой запрет? С тем, что неокрепший магический организм рискует подцепить неизведанную магическую хворь?

– Скорее наоборот, – улыбнулась мама, укладывая в саквояж яблоки: на это я смогла лишь вздохнуть, но больше не делала попыток избавиться от продуктов. – Пока студенты не научатся мало-мальски обращаться со своей силой, они представляют некоторую опасность для обычных людей. Может произойти неконтролируемый выброс магии…

Мама со значением посмотрела на меня.

– Особенно у мага хаоса.

– Понятно…

Мне действительно не хотелось бы причинить вред ни в чем не повинным людям, пусть даже они и считают пепельников отбросами общества.

Скоро саквояж раздулся до невероятных размеров, и, когда я уже начала сомневаться, что дотащу его до Академии самостоятельно – тем более что на кресле ожидали упаковки тяжелое ватное осеннее пальто и ботинки на толстой подошве, – мама, хитро улыбнувшись, принесла из спальни уменьшающий артефакт, прозрачный кристалл в оплетке из серебра. Она опустила его в саквояж, и тот немедленно сдулся, как воздушный шарик, проткнутый иголкой.

– Мам, откуда у нас уменьшалка? Она же стоит целое состояние!

– Она досталась мне от мамы, а ей – от бабушки. Наш род не всегда ютился на окраине города, Эль. В старом Куароне род Неил занимал особняк в центре, так что…

– О дивные старые времена! – закатила я глаза.

Я не любила этих бессмысленных разговоров о прошлом. Что было – не вернется, не правда ли?

Мама отвернулась и в молчании впихнула в саквояж пальто. Это выглядело как ловкий балаганный фокус – в недрах саквояжа исчез один рукав, второй, а потом и все пальто целиком. За пальто последовали ботинки – раз, два и готово.

Любопытный Себсунул нос в открытый зев саквояжа, а потом одним пальцем приподнял его за ручку.

– Там на дне болтаются малю-юсенькие вещички! – известил он. – А мне можно туда залезть?

– Нет! – рявкнули мы с мамой одновременно, а я закончила: – Уменьшалка только на вещи действует. Ты не уменьшишься, а вот твои штаны и рубашка – да. И придушат тебя, глупого!

– Ну, ла-а-адно!

Потом мама принялась перешивать свое единственное нарядное платье. Мама, как и я, невысокого росточка, хрупкая, лишь чуть-чуть шире меня в талии. Платье висело в шкафу, защищенном заклинанием от моли и пыли, вот уже несколько лет. Мама покупала его на годовщину свадьбы с папой и надела лишь раз.

Платье действительно было красивым: из тонкой, струящейся темно-синей ткани, в которой на свету поблескивали искры – так сверкает снег в солнечных лучах.

– Как я могу его забрать! – сделала я третью за вечер попытку отговорить маму. – Да мне и надеть его будет некуда! Мне выдадут форму. Не на занятия же я пойду в вечернем платье!