Книга Борьба с предрассудками, страница 42 – Вилли Энн Грей

У меня как-то вмиг зачесались кулаки. Хорошо, что в коридоре мы были не один на один. Собрав всю свою выдержку, я направился в сторону лекарского крыла. Анабель следовало показать врачу как можно скорее. Её состояние мне совсем не нравилось.Всё же от комментария я удержаться не смог:

— У вас, Чернышенко, слишком высокое мнение о самом себе. Вы — всего лишь бастард без капли магии и таланта. Пустышка, за которого всё решают деньги отца. Я бы посоветовал вам почаще держать язык за зубами. Одно неверное слово не тому человеку — и от вас даже грязи под ногтями не останется. А ваш властолюбивый отец забудет ваше имя.

— Прошу прощения, магистр, — вся спесь с парня мгновенно слетела. Вот она, хвалёная аристократическая смелость. Оскорблять девчонку-сироту легко, а ответить что-либо человеку выше по статусу — сразу в кусты. Напыщенный индюк.

Я отнёс Анабель в больничное крыло и буквально сразу начались проблемы. Я даже ещё не успел положить её на кушетку, как в отделение ворвалась Текели, злая как фурия, профессор Шэффер и ректор Кингсли.

— Требую отчисления студентки де Элло! — сорвалась на крик декан политологии.

— На каких основаниях? — парировал Шэффер.

— Она избила двоих моих студентов! Это немыслимо! — практически пищала от злости Алия.

— Немыслимо то, что четыре здоровенных, физически сложенных парня, обучающихся в военной академии, не смогли дать сдачи одной хрупкой девушке. На мой взгляд, студентка заслуживает уважения. Такие кадры нам ещё как нужны. Тем более её вина не доказана, — ответил Дэн.

— Что значит не доказана? Четыре избитых человека — это недостаточное доказательство? По вашей логике, все наши студенты могут драться с кем хотят и бесчинствовать, а мы должны поощрять и уважать тех, кто сильнее? Вы правильно сказали: мы в военной академии, и дисциплина у нас — это самое важное. Кому нужен сильный, но неконтролируемый воин? Какой от него толк? — проорала возмущённая Текели. Не припомню, чтобы видел её когда-нибудь такой злой и нервной.

— Что здесь происходит! Можно тише? Ночь на дворе. Вы мне всех пациентов перебудите! — тихим, но не принимающим возражения тоном сказала Рита Владимировна, которая только что вошла в палату. Быстро окинув всех холодным, профессиональным взглядом, она направилась к кровати, где лежала Анабель, и молча принялась её осматривать.

— Профессор Текели права. Мы не можем оставить этот случай безнаказанным только лишь потому, что де Элло — девушка с хорошим потенциалом. Это будет дискриминация. Мне придётся принять меры, вплоть до отчисления, — спокойно ответил ректор. За десятилетия на этой должности он привык ни на что бурно не реагировать, взвешивать ситуацию и всегда следовать чётким правилам. Хотя я и против того, чтобы Анабель тут училась, всё же отчисление станет для неё шоком и позором. Совсем не хотелось, чтобы она это пережила. Поэтому я проигрывал в голове варианты того, как этому помешать. Но в итоге всё сводилось к единственному выходу: Бель должна очнуться и рассказать свою версию истории.

— Прошу прощения, господин ректор. Вы, безусловно, правы. Но и в словах Шэффера есть доля правды.Вина девушки не доказана, поэтому и отчислить её без показаний нельзя. Это будет нарушать привычные нам устои и правила, — как можно более равнодушно произнёс я.