Онлайн книга «Очевидный выбор»
|
Ричард Эдвардс – лучший хирург на всем западном побережье Соединенных Штатов. И я уверенана сто процентов, что он негордится своей единственной дочерью. – Не знаю. – честно отвечает Шон. – Он всегда хотел, чтобы я работал на него. Но я рано понял, что инвестиции не мое. – усмехается он, и на лице отца появляется улыбка. Боже, если ты меня слышишь, пусть еду несут быстрее, молю я про себя. Но официант лишь приносит бутылку вина и разливает ее по бокалам. Алкоголь тоже сойдет, спасибо. – Мы частенько видимся с ним. – продолжает Ричард. – Думаю, нам всем стоит в августе съездить в Ниццу отдохнуть, как считаешь? – Было бы неплохо. Черт, надеюсь, я подхвачу какую-нибудь инфекцию или обо мне просто забудут, вот прям, как сейчас. Разговор Даже неделя с моими родителями вызывает зуд под кожей. Месяца я просто не выдержу. Делаю внушительный глоток вина и тут же замечаю неодобрение на лице мамы. Отлично, теперь, она наверное думает, что я еще и алкоголичка. Снова пью, осушая бокал полностью. Затем беру бутылку, но Шон перехватывает ее и сам наливает мне. Спустя, как мне кажется, целую вечность приносят горячее. Родители увлечены рассказом Шона о его работе и новом проекте, так что я пока остаюсь вне зоны их пристального внимания. Во мне даже теплится надежда, что так оно и останется, однако мама вдруг делает глоток вина, и спрашивает как бы невзначай: – А чем ты занимаешься пока Шон на работе? Отпиваю еще из своего бокала, чтобы протолкнуть кусок мяса застрявший в горле. – Работаю официанткой. Буквально сегодня устроилась в новый ресторан. – сухо отвечаю и пью еще, чтобы перед глазами наконец расплылось ее разочарованное выражение лица. – И что, ты всю жизнь собираешься быть прислугой? Органы не приятно скручивает, и мне хочется буквально раствориться в воздухе. – А почему нет? – пожимаю плечами, стараясь сохранять непринужденность в голосе. – График неплохой. А если улыбаться, как ты меня учила, так еще и щедрые чаевые оставляют. – Дана. – резко обрывает отец, но я даже не смотрю в его сторону. Если мать просто разочарована, так отец еще и видит во мне избалованную, эгоистичную суку, которой нет дела ни до кого, кроме себя любимой. Огрызаюсь значит не уважаю. Отчислилась из университета значит плюю на все, что в меня вложили. Уезжаю и не звоню – ну, так это мне просто похрен на всю семью. Делаю еще один щедрый глоток красного вина, ощущая, как сильно сдавливаетгрудь. Мне нужен свежий воздух и сигарета. Снова поправляю воротник. Шон берет меня за руку под столом, и я поднимаю на него глаза. – Хватит пить. – шепотом произносит он, и я тут же отнимаю руку. Он меняет тему и заваливает родителей вопросами об их путешествиях и обо всем остальном. Приносят основное блюдо, но я к нему даже не притрагиваюсь. Разговор продолжается, а я не слушаю. Вино в бутылке предательски заканчивается. – Что собираетесь делать, когда вернетесь в Америку? – вдруг спрашивает мама, и я цепенею. – Мы хотим пожениться. – тут же отвечает Шон, и все вокруг как будто бы исчезает. Мы хотим пожениться. Мы хотим пожениться. Мы хотим… Мы… – Это же невероятная новость! – восклицает Элеонора. – Поздравляем! Нечем дышать. Нет. Нет. Снова дергаю ворот. Когда вернемся в Америку? Мы возвращаемся? Мы? Мы? – Нет! – вдруг вырывается из меня крик. |