Книга Начало, страница 152 – Ана Эм

– Вот так?

Он молча качает головой, а затем берет мою руку, опускает ее и переплетает наши пальцы.

– Вот так.

Моя ладонь такая маленькая в сравнении с его, и этот простой жест не вызывает неловкости или желания вырваться. Наоборот, вопреки всему, он почему-то кажется мне знакомым. Шероховатость его кожи, тепло и нежность прикосновения кажется знакомой. Настолько, что это ошеломляет, и я отстраняюсь отпуская его руку.

Чтобы это ни было. Нельзя давать этому ход.

Я не могу.

Не тогда, когда вокруг царит хаос, а мир близок к войне. Пусть у него и нет детей и жены. Но его место здесь, а мое – по ту сторону реки. И я здесь совсем не для этого.

Развернувшись лицом к дороге, я иду дальше.

– Как думаешь, эта нить как-то связана с тем, что ты вожак?

Эдриан в два шага нагоняет меня, но молчит, а через мгновение произносит:

– У меня есть вопрос. Один из тех трех.

Я киваю, стиснув кулаки и опустив глаза к земле.

– Чего ты больше всего боишься?

– Не знаю. – тут же отвечаю.

– Потерять сестер? – предполагает он.

Нахмурившись, отрицательно качаю головой.

– Мне знакома смерть. Мои тети, дяди, бабушки и дедушки, потом мама, папа.., – поднимаю глаза, чувствуя, как боль просачивается в сердце, разъедая его, разрушая, будто желает оставить после себя лишь пустоту.

Сжимаю руки в кулаки.

Подавить. Не чувствовать.

Вот чего я так боялась. Плохое всегда нагоняет хорошее. Проблема эмоций в том, что ты не выбираешь, что тебе чувствовать. Но я могу попытаться контролировать.

Подавить.

Кулаки разжимаются, и я делаю глубокий вдох. Боль отступает, снова прячется, оседает на самой глубине. Смотрю по сторонам. Солнце слепит глаза и совсем не греет. Небо без облаков. Озеро. Вода. Что если артефакт там?

– И я уже теряла Вал, когда та ушла из дома, – продолжаю совершенно ровным голосом. – И Эви, когда сама оставила ее. Не думаю, что это пугает меня больше всего.

– Значит, ты не боишься остаться одна? – осторожно интересуется Эдриан.

– Нет. Я долгое время была одна.

В его глазах нет жалости или осуждения. Но мне трудно прочитать, что именно он чувствует. И не думаю, что мне есть до этого дело.

– Может, смерти? Многие ее боятся.

Я снова качаю головой и спокойно отвечаю:

– Я знаю, как умру, и не боюсь этого.

Онрезко замирает, но я не совсем понимаю, почему.

– Что это значит? – его глаза меняют цвет. Становятся черными.

Я поворачиваюсь к нему лицом.

– Это еще один вопрос?

Почему он так странно на меня смотрит?

– Камилла. – голос становится требовательным, почти приказ.

Вот только я не часть его стаи.

– В этом нет ничего особенного. – складываю руки на груди. – И мягко говоря это не твое дело.

Я даже сестрам об этом не рассказывала, не знаю, зачем ляпнула ему.

Его плечи опускаются, дыхание учащается. Он заглядывает мне в глаза, и груди касается тепло. Едва заметное.

– Ками, пожалуйста. – выдыхает он. – Расскажи, что значит, ты знаешь, как умрешь?

Выпустив весь воздух из легких, я разворачиваюсь и начинаю идти вперед.

– Моя подруга, Ева, ясновидящая. – начинаю, опустив руки. – У нее было видение касательно моей смерти. Она не могла рассказать детали, но отчетливо дала понять, что до старости я не доживу.

Эдриан вдруг резко разворачивает меня к себе, обхватив за плечи, и воздух выбивает из легких. Наши глаза оказываются на одном уровне. И тепло в груди начинает пульсировать, заставляя сердце биться чаще. Руки Эдриана поднимаются выше и опускаются мне на шею. Большие пальцы гладят щеки, я моргаю, пытаясь отогнать подступающие к глазам слезы. Почему? Что это?