Книга Первое испытание, страница 75 – Наталья Бульба

Вот тогда и состоялся разговор. Сидели в увитой плющом беседке, пили чай, смотрели на закат и общались.

Я задавала вопросы. Он – отвечал. Подробно, не избегая мелочей. Словно знал, что рано или поздно эти знания мне пригодятся.

Все поисковики являлись сильными эмпатами, хорошо чувствуя людей. Но целителями, даже слабенькими, становились немногие. Один талант необязательно соседствовал с другими.

Для кого-то все способности ограничивались собственной семьей. Для кого-то – родом. Причем это касалось не только людей, но и событий, связанных с благополучием. Рискованные сделки, удачные или не очень браки. Знакомства, которые могли привести к возвышению или стать источником проблем.

А некоторые, как мой дед из Воронцовых, могли искать, и для этого им достаточно иметь лишь фотографию или вещь человека. И именно таких, как он, и считали настоящими поисковиками, нередко привлекая на государственную службу.

Отец еще упомянул об ограничениях, которые могли наложить на себя поисковики. Например, оказывать помощь только тем, кто в ней нуждался.

Я тогда подумала, что, появись у меня дар, так бы и сделала. Не стала бы ищейкой, которая будет вынюхивать, кого прикажут, а выручала бы только тех, кому грозила реальная опасность.

Знала бы я тогда…

Оказалось, что как раз вот эти убеждения и формировали ограничения, о которых говорил отец. Потому и про свои способности поисковика узнала поздно. Когда они действительно потребовались.

Случилось это, когда мне было четырнадцать. Из больницы, из детского отделения, сбежала девочка восьми лет.

Вот тогда все переполошились. Мать приехала из деревни проведать, а ребенка нет! А тут еще снег пошел, и замело так, что в трех шагах ничего не видно.

Подняли на ноги всех: полицию, военных, добровольных помощников. И – ничего. Использовать собак бесполезно – раньше нужно было думать, до непогоды. Вся надежда на чудо, но с чудесами оказалось сложно. Время шло, уже совсем стемнело…

Девочку ту я знала – убиралась в детском отделении. Ну и играла с ними, когда выпадала свободная минутка.

К играм она была равнодушна, предпочитала книги. Читала много, запоем. А когда дочитает, сядет у окна и смотрит вдаль. И личико у нее при этом было такое… одухотворенное. Как у принцессы из сказок.

Я так и звала ее: принцесса. Маленькая, добрая и такая домашняя принцесса.

Не знаю, что именно пробудило способности. Собственные переживания или дикий, похожий на вой крик матери, когда очередная поисковая группа отчиталась, что девочку в отведенном им квадрате не нашла. Но в какой-то момент я вдруг почувствовала холод и желание спать.

Ощущения были столь сильными, что я едва не поддалась им.

И вот почти в последний момент, устроившись в коридоре на лавочке, я вспомнила о том нашем разговоре. И о связи, которая образовывалась у поисковика с объектом поиска.

Самого отца поблизости не оказалось – он ушел с одной из групп, но был Андрей, которому я все и рассказала.

Крестный поверил мне сразу. Пока одевалась, позвал Реваза…

Принцессу мы нашли живой. Без последствий, конечно, не обошлось, но ничего, с чем не смог бы справиться целитель, не случилось.

О том, с чьей помощью это произошло, знали лишь трое: Андрей, Реваз, отец.

Дядьке Прохору об открывшемся у меня даре стало известно несколько месяцев спустя, когда его подрал медведь. Убить его дядька Прохор убил, но и сам был серьезно ранен, истекая кровью.