Книга Первое испытание, страница 100 – Наталья Бульба

– Сегодня начнем с вас, госпожа Александра Салтыкова. – Под дружный вздох облегчения Иван Васильевич просеменил к моему столу.

Вытащив из коробки плоский круглый камень, положил передо мной.

– Тест Шермана. Прошу вас, можете приступать.

Встав, отодвинула стул, освобождая себе место. Потерла ладонь о ладонь – действие необязательное, но помогало настроиться, затем поднесла одну руку к камню.

Ощущения не заставили себя ждать. Дохнуло жаром. Отхлынуло, но лишь для того, чтобы накатить новой волной в ритме частившего пульса.

– Тепло. Между сильным и очень сильным. Соответствует температуре тела тридцать девять – сорок градусов, что говорит об остром воспалительном процессе.

– Это все? – Иван Васильевич, торопя, постучал пальцами по столу.

– Нет, – произнесла я, подумав, что могла бы рассказать о значительно большем, если бы сам Иван Васильевич не требовал строго придерживаться изученного материала. – Есть дополнительное ощущение колючего холода. Интенсивность – слабая.

Диагностика, которую мы сейчас изучали, выглядела довольно просто. Сначала скользящие движения по контуру тела – сверху, от макушки, вниз. При всей незамысловатости вполне позволяло определить общее состояние пациента: плотность и однородность его полевой структуры, температурный фон.

Затем, имея первоначальное представление о том, с чем предстояло работать, целитель переходил к обследованию по уровням. Голова, шея, плечевой пояс, грудь, живот, руки, ноги. Здесь движения становились медленными, с фиксацией на проекции внутренних органов, что позволяло сложить более полную картину.

Последним этапом шла диагностика по движению энергии в каналах.

Чтобы определить, какая именно помощь требовалась пациенту, в простых случаях такого рода обследования вполне хватало. Но это касалось целителей, чьи способности относились к средним или ниже. Те же, чей уровень был выше, предпочитали использовать магемы. Точнее, да и картина происходившего с больным выглядела более четко.

– Других ощущений нет, – поставила я точку, пожелав мнимому пациенту как можно скорее оказаться на операционном столе. Потому как подобная совокупность ощущений вполне могла соответствовать перитониту с начавшимся некрозом тканей в месте перфорации.

Целитель, конечно, в таких случаях тоже способен помочь – продержаться до оказания хирургической помощи, но и только. Это вам не прирастить отрезанный палец, что для хорошего специалиста нашего профиля не составляло особой проблемы, тут требуется санация иного рода.

– Вы уверены? – чуть наклонив голову, посмотрел Иван Васильевич на меня снизу вверх.

От такого взгляда любой бы засомневался в собственном ответе, я исключением не стала. Еще раз прислушалась к своим ощущениям…

– Да, уверена, – твердо произнесла я, понимая умом, что это всего лишь еще одна проверка, но продолжая волноваться. – Тепло между сильным и очень сильным, ближе к сильному, и колючий холод слабой интенсивности.

– Ну что ж, садитесь, – забирая камень, недовольно протянул Иван Васильевич.

Я напряглась… нет, ошибиться не могла – отец натаскивал меня на ощущения, как натаскивают на запахи борзую, но в жизни случается всякое.

– А что нам скажет на этот счет господин Бабичев? – Иван Васильевич переложил камень на соседний стол, за которым как раз и сидел Виктор.