Онлайн книга «Целительница. Выбор»
|
Еще одна сортировка, в которой повезет далеко не всем. - Маяки, которые получат старшие групп, имеют четыре градации цвета. Красный – под завалом ребенок или пострадавший, которому требуется экстренная помощь. Оранжевый – пострадавший в состоянии средней тяжести. Зеленый – легкая степень поражения. Черный… - Фразы он не закончил. Но о чем, так и не сказал, было понятно и без слов. - Маяк устанавливается перед завалом. Место приблизительного нахождения пострадавшего фиксируется специальной краской, которая наносится старшим с помощью помпового ружья. - А если детей несколько или… - Количество установленных перед завалами маяков соответствует количеству пострадавших. – МЧСник не дал Сашке закончить. – В комплекте полторы сотни. Потребуются еще, вызовете меня. Он опять сделал паузу, но эта была совсем короткой. Не для понимания, только уложить сказанное в памяти. - Градостроительный план зоны ответственности передан старшим на планшет. Застройка – одно и двухэтажные дома, имеющие небольшие земельныеучастки. Застройка свежая, участок осваивался около десяти лет тому назад. - А можно вопрос? – как в школе поднял руку Антон. - Слушаю, - повернулся к нам Орлов. - Зачем в группе четвертый? – не помедлил Тоха. Судя по гулу, этот момент интересовал не только Мещерского. Меня, кстати, тоже. Словно имелся во всем этом подвох, о котором мы, то ли не догадывались, то ли просто пропустили мимо ушей. - А четвертый, - как-то… многозначительно начал Орлов, - обеспечивает безопасность всей группы. – Оружие получите на месте. А вот ценные указания… - Взгляд МЧСника стал настолько тяжелым, что ощущался буквально физически. – В случае нападения на группу вам разрешено стрелять на поражение. Независимо от источника опасности. Он сказал, что там был ад! Боль. Кровь. Смерть… И – отчаяние. То самое отчаяние, которое могло толкать на самые неадекватные поступки. Но это была только одна сторона проблемы. Второй могли стать мародеры. Люди, отказавшиеся от всего святого. *** До места нас доставили на машине. Антон назвал ее новой шишигой. Про шишигу я слышала от дядьки Прохора. Упоминал, когда, добавив организму градусов, рассказывал про боевую юность. В его исполнении звучало с ностальгией. Не знаю, как выглядела та, из его прошлого, у этой были: хищная морда, крепкий тентованный кузов, испещренный защитными магемами, мощный двигатель и полный привод, позволявший относительно легко преодолевать бездорожье. Но все это отмечалось так… как мелочи, которые фиксировались машинально, но не имели отношения к главному. Главным же был израненный город. Темный, мрачный, воющий. Было это жутко. Ехать мимо осевших домов, подсвеченных то светом фар, в которых металась ночная мошкара и клубилась пыль, то установленными прожекторами, резавшими грубо и жестко, то отблесками пожаров, до которых так и не добрались руки людей. А еще отовсюду доносились крики. Те самые крики отчаяния, то ли требующие, то ли умоляющие о помощи. Орлов, пока ехали, рассказывал. Про Шемаху. Не эту – ту. Опять прошлое, ставшее им по воле гнева стихии. Если верить словам МЧСника, которому доводилось здесь бывать, то город, несмотря на такие признаки современности, каксредства коммуникации, банки и супермаркеты, своей аутентичности не потерял, оставшись городом мастеровых, как его называли в древности. Ковры ручной работы, изделия из меди и серебра. Шкатулки, оружие, посуда, чеканка… |