Книга Соблазнение в академии, страница 40 – Ти Шарэль

— Я бы и сама справилась.

— Мне так будет спокойнее.

— Хорошо, как скажешь.

Мы помолчали. Потом я спросила, чтобы занять паузу:

— Что пишет мама?

Вчера мы получили письма от Аглаи, я передала в ответ свое, Маша сказала, что напишет позже.

— Ничего такого. Спасибо, что не стала жаловаться.

Я подавила усмешку, вспомнив мамино письмо. Жаловаться Аглае бессмысленно, это мне пришлось принять к сведению кучу мелких сложностей, с которыми она не стала обращаться к Степану, а решила поведать мне.

— Зачем? У нас же все налаживается.

— Да, — согласилась Марийка, отводя взгляд к окну.

"Я принимаю желаемое за действительное"

Наши отношения и в самом деле стали спокойнее. Мы не ругались и не кричали, но ближе друг другу не стали. Два очень вежливых незнакомца. Но я радовалась даже этому хрупкому миру.

— Уже ввела новый адрес?

— Да, — терпеливо подтвердила сестра. — Контора сообщений Кузьмина.

— Хорошо.

Доски не работали на большие расстояния, но до Белозерска доставали. Умные люди придумали, как передавать сообщения дальше, копируя их на свои доски и пересылая адресатам в соседних городах. Иногда записка проходила через пять-шесть досок, чтобы добраться до цели. Ничего личного не напишешь, но для срочных сообщений подходит вполне.

Раздался далекий стук в дверь. Я услышала, как Любава поспешила вниз, и неловко обняла сестру.

— Мне пора. Нужно ещё собрать бумаги и проверить дорожные сундуки.

— Хорошей дороги.

— Привезу тебе подарок.

— Спасибо, — Марийка улыбнулась одними губами.

Через час, загрузив самоходку Тео моими чемоданами и попрощавшись с подругами, мы отъехали от ворот академии.

— Когда ты встречаешься с государем?

— Завтра. С понедельника начнутся заседания, времени не будет. Ни для доклада, ни для разговора.

— Государь может отказать?

— Нет, — я уверенно качнула головой. — Причин для отказа нет, дядя обещал, что одобрит мой выбор.

На станции мы почти двадцать минут стояли,обнявшись. Сундуки давно погрузили, но садиться в вагон не хотелось. Я прижималась к Тео, вдыхала знакомый запах и чувствовала себя тепло и уютно в кольце сильных рук.

— Пора, — грустно улыбнулась, когда раздался второй гудок.

Тео помог мне подняться, проводил до моего отделения. Мы долго целовались, не услышав даже третьего гудка, и разорвали объятия только тогда, когда кондуктор деликатно постучал в дверцу.

— Я встречу тебя в пятницу, — Тео быстро поцеловал меня и вышел, не оглядываясь.

До темноты я работала, внося последние правки в доклад государю. Поужинала тем, что принес кондуктор, и снова села за работу, уже при свете ночника. Потом аккуратно собрала бумаги, сняла верхнее платье и забралась в приготовленную постель.

Вагон ритмично раскачивался, колеса глухо и убаюкивающе стучали, а я никак не могла заснуть. Меня тревожил предстоящий разговор и оставшаяся без присмотра Марийка. Чем больше я размышляла, тем сильнее беспокоилась за сестру.

Марийка всегда была доверчивой и ранимой. Обижалась даже на невинные шутки, и в детстве мне хватало ума не задевать сестру. А ещё она была ласковой, смешливой и безрассудно смелой. Мы замечательно ладили, были друг другу самыми близкими людьми.

А потом я уехала. Наверное, все сложилось бы иначе, если бы осталась. Но тогда меня все чаще и больнее терзала мысль, что я погрузилась в дела отца так глубоко и крепко, что если не вырвусь сейчас, то не сделаю этого уже никогда.