Книга Служанка ректора Академии военных драконов, страница 38 – Юлия Удалова

Процедив это сквозь зубы, Уинфорд отвернулся к окну.

– С превеликим удовольствием, майор, – не сдержалась я.

И была такова.

По лестнице я бежала довольная, прижимая к себе распоряжение ректора.

Бритье налысо сегодня отменяется.

В женском крыле Толю и его дружкам будет гораздо сложнее меня достать!

А еще я смогу принять там душ!

Да и Уинфорд теперь, похоже, не будет до меня докапываться и велит Старховяк, чтобы у него убирался кто-то другой.

А цена, которую пришлось за это заплатить…

Пожалуй, она не так уж и велика!

Преподаватель по хронографии, офицер Риксон, обвел аудиторию пытливым взглядом.

– Итак, кто из достопочтенных кадетов готов рассказать мне про Кривовию?

Я быстрым взглядом окинула свои записи.

Историю империи я изучала с особым тщанием – ведь надо было узнать о мире, в который я попала.

Правда, заниматься приходилось по ночам в рекреации. В своей комнате я это делать не могла, потому что Марзи и Альбиция принимались вопить, что свет торшера мешает им почивать.

Как же они злились, когда я заявилась в спальню со своим тюком и сообщила, что снова буду жить с ними!

И выгнать меня никто права не имел – ведь бумажечка с подписью ректора обладала прямо-таки волшебными свойствами.

Выгнать-то нет, а вот извести – да…

Но я мужественно держалась – уж лучше терпеть нападки стеклянных дракайн, нежели вернуться в лакейскую.

Увы, фраза Жупело о том, что ночь – моя союзница, оказалась правдивой.

Я всего две недели пробыла в АВД, и под конец этих недель чувствовала себя лимоном, который не просто выжали, а прокрутили через мясорубку.

Днем ходила на занятия, вечером выполняла задания Жупело, по ночам делала домашние задания.

Крутилась, как белка в колесе.

Спала по четыре часа в сутки, недоедала, пытаясь экономить империалы на жетоне. Мне снилась колбаса и сосиски, а еще беляши из пекарни, что находилась на первом этаже дома бабы Клавы.

Маленькие, аккуратные, аппетитные золотистые беляши в промасленных бумажках.

Этот сон повторялся много раз – сон, где я сидела на нашей крошечной кухоньке, а передо мной стояла целая тарелка с этими беляшами.

Я пододвигала ее к себе и ела, ела, ела досыта!

А потом просыпалась с урчанием в желудке и неслась на завтрак, чтобы взять кашу.

Но я умела ценить то, что имею, поэтому радовалась и каше.

На ногах я держалась, и довольно бодро. Понимала – расклеиваться нельзя.

За прошедшее время Марзи с подругами вроде бы поумерили свой пыл. Хоть и цепляли меня, но уже поменьше. А может, готовили очередную пакость – не удивлюсь.

Зато кто изо всех сил пытался притупить мою бдительность, так это Толь.

Все подкатывал ко мне в столовке, соловьем разливался, зазывал к ним в лакейскую на свидание.

Мерзавец думал, что я не знаю о том, что они собирались со мной сделать, поэтомунаблюдать его лицемерие было довольно забавно. И противно.

Я не говорила ни да, ни нет, и в целом была с Толем довольно сдержанна. Так же, как и с остальными.

Незаметна, малоэмоциональна, спокойна.

Это была единственно возможная правильная тактика, позволяющая свести поток оскорблений к минимуму.

Восторженная Тесса носилась по АВД с портретами Лейтона, как угорелая, постоянно привлекая к себе внимание разнообразными инициативами.

То значки с его изображением по коридорам раздавала, то замучила всех песенкой собственного сочинения «Наш ректор – прекраснее всех!», то печенье в виде черных драконов напекла и принесла на занятие.