Книга Служанка ректора Академии военных драконов, страница 32 – Юлия Удалова

Как же омерзительно мое имя звучит в его устах. Просто, словно железом по стеклу, когда слышу.

Наивная девушка, в тело которой я попала, в жизни не ущемляла ничьих прав. Это ее ущемляли все, кому не лень.

Пока не обвинилив преступлении, которого она не совершала.

Но оправдываться перед ним сейчас не вариант.

Это нужно делать только при наличии доказательств. Иначе это будет просто жалкий лепет, как то, что лепетала настоящая Тесса на дворе чести.

Буду оправдываться – лишь только вызову в Лейтоне еще большее раздражение.

Надо бить фактами, доказательствами.

А их у меня нет.

Пока что нет.

Но как же противно признаваться в том, чего не делала.

– Я осознала всю тяжесть этого преступления и раскаиваюсь, – я в сотый раз за сегодня, наверное, склонила голову. – Надеюсь на вашу снисходительность.

– Мне все равно, что будет с твоими волосами, Тесса Кук, – бросил Лейтон. – Старшина служит начальницей Хозяйственной башни не первый год, и, если она приняла такое решение, значит, оно было продиктовано необходимостью.

Сложно было выдерживать его равнодушный, презрительный тон от которого хотелось забиться в угол и разрыдаться.

Но я не показала и виду и продолжала пытаться говорить с ним наравне, хоть гнет этой чудовищной разницы в положении между мной и Уинфордом давил, и очень сильно.

– Как и решение Старховяк поселить меня в лакейском помещении с полусотней мужчин-слуг? Думаю, что мое наказание – это наказание трудом и позором. Или еще и девичьей честью? После того, как я переночевала там, уже поползли слухи.

Лейтон смотрел на меня, склонив голову вбок и задумчиво оперев подбородок о тыльную сторону ладони.

Я отнимала его драгоценное время – он мог вышвырнуть меня пинком в любую секунду.

Но почему-то этого не делал.

– Честь? Честь у такой, как ты? – переспросил Лейтон и рассмеялся – нагло, обидно и зло. – Ты действительно не осознаешь, кому сейчас пытаешься качать права, Тесса Кук из приюта на Обочине? Просто задумайся – ты отравила мою невесту, высококровную дракайну из древнего драконего рода. Она могла лишиться возможности зачать, и лишь благодаря мастерству лекарей ее удалось спасти. За такое омерзительное деяние ты сейчас могла бы ожидать смертного приговора в тюрьме, но отделалась очень легко. И ты сейчас смеешь переживать за свои волосы и девичью честь?

– Да, смею! Потому что я не травила Кристалину Вадэмон!

Я рявкнула это очень громко и зло.

Вот черт – не планировала же выступать без доказательств!

Доказательства, доказательства,какие к черту доказательства, когда эмоции захлестывают, накрывают с головой?

Как можно сдержаться в ответ на такую черную несправедливость?

Ректор стремительно поднялся со своего кресла, в котором секунду назад сидел, так вальяжно развалившись, и оказался близко.

Какой же высокий и крупный!

Стальным захватом взял меня за горло, задрав мою голову так сильно, что я едва проглотила ком.

Но самым страшным был его спокойный тон, как будто Лейтон находился на каком-то светском приеме.

– У тебя странные глаза, третьесортная… – задумчиво проронил он. – Вчера они были другими. Как у покорной телки – такие же ласковые и безнадежно тупые. Обожающие. Придурковатые. А сегодня… Ты действительно смеешь разговаривать со мной наравне и так смотреть. Так, что…

Что-то промелькнуло в льдистом взгляде Уинфорда.