Книга Служанка ректора Академии военных драконов, страница 162 – Юлия Удалова

Как бы хотелось, чтобы оба оставили меня в покое, а я смогла спокойно учиться, как мечтала тогда, в рекреации, делая зачет по каллиграфии и глядя на белый снег, хлопьями летящий за окном.

Эх, если бы все преподаватели АВД были такими вдумчивыми и приятными, как офицер Че!

А некак мерзопакостный Кан!

Я подошла к Рояну, стараясь держаться от него на почтительном расстоянии. Огромный медведь занял почти весь подоконник, но умудрялся выглядеть очень непринужденно и демократично.

И привлекательно, чего уж там скрывать.

Ему шла русая щетина, а падающие наискосок из окна яркие лучи зимнего солнца золотили его крупные русые кудри.

Зеленые глаза изумрудного блестели, как листва в погожий летний день.

– Спасибо за зачет по генеалогии.

– Генеалогия не мой профиль, – усмехнулся он. – Я больше по химерам.

– Я прекрасно понимаю, что этим зачетом обязана вам, – вздохнула я. – Обещали посодействовать и посодействовали. Хоть я об этом и не просила…

– Гордая такая, – Эльчин покачал головой, с каким-то странным выражением глядя на меня. – Другая уже на твоем месте давно воспользовалась, и веревки бы из меня вила. А ты… Признайся честно, зайка, ты воспитывалась не в приюте на Обочине, а в королевском дворце? Твои таланты… Оказались несколько выше, чем можно было предположить. Я бы сказал, гораздо выше.

– Вы явно преувеличиваете, офицер. Да, я кое-что умею – отец майора Уинфорда верно отметил, что у нас на Обочине была бильярдная, а попросту таверна, где детдомовцы иногда прислуживали, чтоб заработать себе на деревянную кошку с ярмарки или пряник с глазурью. Там я и нахваталась. А игре на старом раздолбанном пианино, что стояло у нас в игровой, меня немного обучила старая мистрис Игль, упокой драконьи боги ее душу! Я, кроме того произведения, что сыграла на банкете, других-то почти и не знаю… Просто хватала на лету, что могла, но это за такой уж особый талант принять сложно.

Я очень надеялась, что моя жалостливая речь произведет на Эльчина хоть какое-то впечатление и напомнит, что я – всего лишь приютская сиротка, ему не ровня.

– Можешь не распинаться. Потому что мне наплевать. Я все равно тебя хочу. Почему – и сам не знаю, – он помотал головой, как будто удивляясь самому себе. – Я с тех пор, как ты меня размазала, ни разу еще в борделе не побывал. Веришь, нет? И не хочется. Все мысли только о тебе, зайка. Как ты те пуговички на платье расстегивала – до сих пор в глазах стоит… Только смотрела на Лейтона. А я хочу, чтобы так смотрела на меня.

По правде говоря, я не думала, что Эльчин настолько проникся и запомнил тотвечер.

Я думала, что являюсь всего лишь его прихотью, и вскоре ему надоест несговорчивая кривовка.

Но аргумент про бордель в устах такого бабника, как Эльчин, был серьезным.

Напрягающим, как и весь его интерес.

– Есть вещи… Которые нельзя купить за деньги.

– Купить можно все, зайка. Все, что угодно, – широко улыбнулся медведь. – Вопрос только в цене. Я вот, думаю, продешевил, потому ты так ко мне и неласкова. Дай-ка мне лапку…

– Зачем это?

– Дай лапку! Да бойся, не откушу!

Что-то было такое в его голосе, что я, не став строить из себя, протянула руку тыльной стороной вверх.

Роян что-то достал из кармана… И вдруг на моей руке оказалась перчатка.

Теплая перчатка из коричневой замши с меховой опушкой.