Книга Служанка ректора Академии военных драконов, страница 131 – Юлия Удалова

Сейчас мы с ней были единым целым.

Поначалу немного деревянные, словно закостенелые, теперь послушные гибкие пальцы виртуозно летали над клавишами – из-под них рвалась буря.

Грохотал оглушающий гром, шквальный ветер рвал кроны деревьев, сверкали молнии, и потоки воды заливали землю.

В какие-то моменты ураган чуть успокаивался, чтобы в следующие секунды грянуть вновь, с новой силой обрушиться с небес, словно стремясь стереть все живое с лица земли.

Но непогода не может бушевать вечно.

И даже если сейчас так тяжело выдерживать натиск бури, когда-то дождь кончится и выглянет солнце.

Пусть сейчас мне несладко, как будто я одна – маленькая и одинокая противостою огромной буре, в которую так неожиданно попала. Но я верю, что смогу вырваться из этого замкнутого круга, и на моей улице наступит праздник, взойдет солнце и жизнь моя станет спокойной, радужной и счастливой.

Достигнув своего наивысшего пика, шторм пошел на убыль, а затем, разразившись последним душераздирающим, сбивающим с ногкрещендо, стих.

И я, выдохнув от пережитых эмоций, откинула голову назад, переводя сбившееся дыхание.

Бабуля могла мной гордится – еще никогда исполнение этого произведения не получалось у меня таким чувственным и вдохновенным. Несмотря даже на отсутствие оркестровой палитры, я сполна смогла передать всю ту эмоциональность и драматическую насыщенность, которую вложил в это произведение его автор.

И тут до меня дошло, что играла я вообще-то не только для себя одной.

Я подняла глаза и…

Попала в шторм.

Но уже не летний, а зимний.

Вернее, даже не шторм, а ледяной апокалипсис.

Смертельный ледяной апокалипсис, который бушевал в глазах смотрящего на меня Лейтона Уинфорда.

Увлеченная игрой, я даже не заметила, как он подошел к роялю совсем близко.

Не только ректор, но и некоторые преподаватели, например Эльчин, и даже курсанты.

Но взгляд Лейтона невозможно было игнорировать.

Он пожирал меня глазами.

Нагло. Беззастенчиво. Откровенно.

А потом принялся медленно хлопать.

В оглушительной тишине.

Один-единственный во всей этой огромной зале. Остальные драконы, судя по их вытянувшимся лицам, никак не могли прийти в себя от шока.

С трудом я отвернулась от Лейтона и встретилась глазами с его отцом...

Генерал Норман так и остался сидеть за столом, откинувшись на стуле, и скрестив руки на груди.

Судя по его виду, отец ректора рвал и метал.

Бесконечное удивление в его глазах, таких же голубых, как и у Лейтона, быстро сменилось какими-то другими, более приземленными и сильными эмоциями.

Впрочем, генерал Норман прекрасно держал себя в руках – иного я от него и не ожидала.

Он перевел взгляд на Кристалину Вадэмон, лицо которой приняло плаксивое выражение. Губы сапфировой кривились, и даже бант подрагивал на ее платиновой голове, как жирная белая муха.

– Что ж, как я и говорил – совершенно никчемная, варварская мелодия кривовки, которая ни в какое сравнение не идет с музыкой леди Вадэмон, – глухо процедил Норман. – Вы согласны со мной, герцог Редже?

– Эм… Хм… – пробормотал мужчина, выглядящий несколько ошарашенным. – Да, весьма… Посредственное исполнение. А как называется это произведение, позволь уточнить?

– Шторм над Обочиной, – с достоинством ответила я.

– И кто же автор… Сего пассажа?

– Он тоже с Обочины и неизвестен вам, Ваша Светлость.