Книга Брак по драконьему обычаю, или с Новым Гадом, наследница!, страница 54 – Мария Вельская

Динь-динь, динь-дилинь! По комнате закружилась поземка, заломило виски, а потом откуда-то из пустоты вынырнул Мрякс. Морда страшная! Не кот, а целая натуральная пантера!

— Тебя-у хозяуйка на мину-ут-ку-другую остау-вить нельзя! Что-у случилось, а? Мур-мррякс! — Это котопантерка увидела… ректора.

У которого полезли когти, чешуя и… это не хвост, нет? Уфф, всего лишь крылья. Как в моем сне!

— Мряксик, что делать? — Я в панике,комната во льдах, изо рта уже облачко пара вырывается.

Но страшнее всего подвести этого мужчину — умного, ироничного, яркого, такого притягательного и человечного…

— Проклятье-мрр, — констатировал хвостатый лекарь.

Подошел, обнюхал, обполз вокруг, подушечками лап постучал лорда Айто по груди. Тот, казалось, еле дышал. Почему-то вспомнилась противная Изменчивая, Эльмира. Эльвира? Как там её звали? Флакончик ещё уронила… Конечно, лорд Айто мог с кем угодно встретиться за это время, но… неспроста же мне озеро показало этот фрагмент, нет?

Так Мряксу и сказала. И рассказала.

— Розоу-вый флакончик, — передразнил меня кот, — «ва-ум какое зелье, леди?». «Мне то, что в розово-ум флакончике, госпо-удин зельевар! Такое… лиловоу-е!».

Против воли рассмеялась. Вспомнился анекдот про читателя, который просит в библиотеке книгу в синей обложке.

— Ну не знаю я, какой у него запах был, Мрякс! — Прошептала чуть не плача. — Почему проклятье, может, приворот?

Это было бы более логично!

— Девица могла-у считать, что это приворо-ут, — согласился мой кошара, — а это проклятье… подсунули его намеренно…

— И, — сорвался голос, — и на что проклинали-то? — Уже почти шептала. — Почему нельзя лекарей звать, они же вроде Академии преданы?

— Преданы. Но долоу-жат, если их спросят, — согласился Мрякс, — прокляутье-то не смертельное, напроу-тив, — и как-то совсем не по-кошачьи нагло усмехнулся.

А я повелась! Спросила, конечно! Даже не смотря на то, что услышала, как с губ мужчины на постели стон сорвался.

— Так что за проклятье-то? — Тихонько уточняю.

— Пло-удиться и размножаться, — вильнул хвостом охальник.

Я сначала и не поняла, а потом… посмотрела туда, куда смотреть приличным девушкам не положено, покраснела как рак и взвыла:

— А снять-то его как?!

— Надо-у подумать, — заявил отважно «помощник», топорща усы и намекая, что за помощь его хорошо пока хотя бы почесать. Особенно грудку… и между ушами, о да!

Неймир Айто в этот момент судорожно задышал и вдруг как прекратит морозиться! Он распахнул глаза — бешеные, драконьи. Ни разума в них не было, ни чего-то человеческого.

— И женили-ись они с рассвеу-та до заката, — глубокомысленно заметил кошачий коврик для блох! Будущий!

Не готова я пока к таким подвигам!

Только дракон считал, кажется, иначе. Медленно плавно поднялся — волосы и кожа то и дело мерцали, меняя цвет, и как двинется на меня. Волосы словно на ветру развеваются, губы расползлись в нехорошей такой ухмылке, хищной, едва не облизывается!

И снова ползет на меня с завидным упорством.

— Могу-у бубенчики откусить, — философски заметил Мрякс.

Ка-акие бубенчики! Не тронь жениха, он мне целым пригодится!

Но это не отменяло того, что господин ректор меня уже к стеночке прижимает, чувствуется опыт! И ладони его горячие, и жаркое сейчас дыхание мурашки вызывает, и прикосновения вовсе не безумные, не жесткие. Не ранит — ласкает. Вот язык раздвоенный мелькнул, скользнул лентой по шее, вызвав уже целую роту противных мурашей.