Книга Брак по драконьему обычаю, или с Новым Гадом, наследница!, страница 50 – Мария Вельская

— Мне бы тоже хотелось, — хмыкнул ректор, — вашим я её точно не отдам, пусть не надеются!

— Матроны и Советники попытаются… — хмыкнул трау, пока я сонно хлопала глазами.

— И обломаются! — Отрезал лорд Айто, хмурясь ещё сильнее.

— Потом поговорим. Я усыпляю леди на час, а после она будет как новенькая.

— Арка подтвердила полный круг стихий, — раздался шепот ректора, когда я уже начала уплывать в сон, — такое я видел всего два раза за всю жизнь, и…

— Мне больше интересно будет понаблюдать, как ты станешь привлекать внимание собственной невесты, мой заигравшийся друг, — хриплый голос трау.

— А меня даже не погладили! Все! Увольняюсь! Развод и девичья фамилия! — По мне промаршировали пушистые лапы.

Под аккомпанемент шипения откуда-то объявившейся моей лисички, разговоров мужчин и щебетания странного зверька я провалилась в глубокий и крепкий сон. Подозреваю, что скоро вся моя жизнь будет проходить под грифом «ой, такого не может быть, но как же интересно!».

Интересно… кстати, действительно интересно, а я стану смуглой блондинкой? Или не грозит? И если я наполовину трау, то, зимние духи, как я вообщеочутилась в другом мире? Избавиться решили? Я недовольно засопела.

И вдруг меня накрыло абсолютным спокойствием и теплым счастьем. Счастье пахло морозом, снегом и ветром и тихо пело мне на ухо песни о танцующих в ветрах драконах.

«Мое!» — удовлетворённо зашипело внутри. Я заграбастала счастье, чтобы оно не сбежало и, наконец, крепко уснула.

Надо сказать, что приложило меня Аркой волшебной так славно, что проспала я почти до самого вечера, и сны мне снились далеко не только сладкие и безмятежные. Иногда в них мелькали ну очень пикантные сцены с участием одного непрошибаемого дракона.

Вот, например, последняя, после которой я и проснулась в лазарете с громко бьющимся сердечком, малиновыми щеками и решительным настроем скорее сбежать учиться. Сон был таким сладким, таким реалистичным…

Большая комната. Треск камина. Тихий шепот поленьев, танец снежинок за окном, большая теплая шкура, на которой я удобно лежу. И вдруг слышу шаги. Поспешные, быстрые. Как будто тот, кто сюда идет, изо всех сил торопится, боится… меня не застать? Или наоборот — застать?

Сердце начинает трепыхаться вспугнутой птицей. Он. Это точно он. Дверь распахивается, когда я приподнимаюсь на локтях, чувствуя и страх, и мандраж, и восторг от собственной выходки.

— Ты! Как ты здесь очутилась? Как научилась проникать в чужие сны и строить осознанные сюжеты?

Он сердит, а я искренне не понимаю, о чем идет речь. Это же просто сон. И я здесь — совершенно иная. Легкая на подъем, бесстрашная. Настолько, что я уже поднимаюсь со шкуры, даже осознавая, что на мне всего лишь тонкий шелковый пеньюар. И он настолько элегантен, что мало что скрывает. Или даже напротив — много чего выставляет напоказ.

Вот как сейчас. Шаг — и ткань скользит по ноге вверх. Два — ползет бретелька с плеча. Три — я слышу возмущенно-восхищенный рык — и меня крепко прижимают к стене. Горячо, ярко, страшно.

— Сама напросилась! Глупая взбалмошная девчонка! Льдинка сумасшедшая!

Горячие ладони на талии. Исступленный шепот. Огонь в драконьих глазах, расчерченных вертикальным зрачком.

— Раз это сон, то я могу сказать, — шепчу в чужие ласковые губы, смешивая наше дыхание.