Книга Брак по драконьему обычаю, или с Новым Гадом, наследница!, страница 115 – Мария Вельская

Чуткий, напряженный как струна. Готов в любую минуту сорваться и покарать врагов. Но врагов здесь не было, зато был…

Иней. По стенам полз именно он. И отливал голубым отблеском зимней песни, и звенели небольшие сосульки — словно в такт ветру, что гулял по пустому помещению. Да, здесь не было практически ничего. Застывшая в нигде сказка — уж не знаю — страшная или не очень.

Величественные высокие своды в странных узорах и изображениях. Плиты, которые пережили века. Их щедро полировал тот же неведомый ветер, трепали подземные толчки, покрывали незаметные трещины-паутинки, но они стояли незыблемой стеной, сопротивляясь природе.

Пусто. Все равно пусто — и только наши гулкие шаги разносятся эхом по залу. Мне кажется, что их ритм тоже что-то шепчет. Невидимый ветер ерошит волосы, сбивает прическу, и я понимаю вдруг, что продрогла.

Неведомое ощущение правильности подводит к одной из стен, где изображен, кажется, эльф — уж не знаю — трау или нет. Грубо вырубленный рисунок, одни штрихи, казалось бы. Но есть что-то в развороте плеч, в движении тела на камне, в сильных руках, что вздымают к верху чашу, от которой, видимо, исходит сияние.

Не знаю почему, не знаю зачем, но протягиваю ладонь трау и командую:

— Надрежь.

Кровь откроет любые двери, — так говорила Иль, рассказывая о магии деймаров, эльфов крови, — нужно лишь знать, как правильно её пролить.

Я не знала, но отчего-то не сомневалась, что сейчас все удастся, все будет именно так, как мне хочется.

— Возьми. — Шепот. Касание. Легкое как перышко!

Кровь из моей ладони и надрезанной ладони Зара попадает прямо в центр чаши. Та вдруг вспыхивает алым, раздается почти беззвучный щелчок — казавшаяся монолитной плита расходится, открывая нашим взглядам небольшую комнатку.

Здесь… своеобразно, пожалуй, — это первая ошеломляющая мысль, которая проскальзывает в черепушку. Фьють — едва ли не буран просвистел! Не думала, что этот волшебный мир меня ещё хоть чем-то способен удивить. Не думала, что в этом мире, полном волшебства и настоящих чудес, может существовать подобное…

Страшное и величественное. Пробирающее до дрожи, впечатляющее, захватывающее, буквально покоряющее. Статуя. Способно ли живое существо вообще сотворить такую невероятную красоту? При взгляде на застывшего навеки в камне мужчину хотелось упасть на колени, молиться и плакать.

Высокий, напряженный как стрела. Развеваются каменные полы плаща, растрепаны неведомым вихрем длинные волосы, сверкают кровавыми рубинами глаза и приоткрыты губы совершенной формы! Уши заостренные, но не длинные, почти как у людей, лишь с небольшим острым изгибом на хряще. Он одет в странный легкий узорчатый доспех, а на руках — когтистые перчатки, словно настоящее продолжение рук.

На чудном лице застыло высокомерное, капельку ледяное, капельку презрительное и до ужаса воодушевляющее выражение. Словно божество спустилось на секунду взглянуть на нас, смертных и повести в бой.

У ног божества стоял кубок. Настоящий кубок дивной красоты, словно выточенный из чистого золота и украшенный драгоценными камнями.

— Шетесс джари! — Не думала, что увижу если не испуг, то искреннее беспокойство на лице Зара.

Брат-не брат решился оттеснить меня от статуи, но в тот же миг нелепо дернулся и замер. Я только и могла, что наблюдать, как появившиеся из ниоткуда тонкие лианы с металлическим блеском оплетают тело трау и даже рот ему зажимают! Что это? Как?! Дернулась, закрутила головой, видя, как встает на место каменная панель, отрезая нас от пустой части храма.