Книга Никакой Золушки не будет! или Принц Крови в подарок, страница 118 – Мария Вельская

Череп даже подпрыгнул от возмущения.

На подоконнике ярилась Шакса, шурша пастью и листьями.

Насыщенная у эльфа жизнь, нечего сказать. И соседи веселые.

— Гнатик, ты был третьесортным некросом. И умнее после смерти не стал, — лениво бросил Ллиошэс, — ещё раз щелкнешь челюстью без разрешения — будешь пересчитывать рубины в голове.

— Одевайтесь, Дайана, — уже мне — ваша одежда на кресле. И постарайтесь ничего не заморозить. Сейчас вам очень важно сохранить душевное спокойствие. Так магия вернее стабилизируется.

А потом просто вышел. Действительно, вышел и оставил меня наедине со всей своей полудохлой живностью. Видится мне в этом словосочетании нечто принципиально несовместимое.

А на кресле действительно лежала одежда. Простое синее платье, которое я подбирала себе сама, ещё у снежных.

И даже... мешочек с бельем.

— Спасибо, — пробормотала тихо.

— Тьфу, убогая, — проворчал череп, — в могилу вгонишь такого злодея! Кем он был? Великим, безжалостным, непобедимым! Монстр! А теперь? Цветочки выращивает и рисует бабские портреты!

А можно про портреты поподробнее?

Я молча подошла и накрыла череп первой попавшейся тканью. А пусть не подглядывает!

После чего так же молча переоделась. Старалась не думать ни о чем. Я не жалею, что так вышло. Стужа... он не чудовище. И пусть жалостливые мы, снежные недоэльфы, но...

Люблю я страшненьких. И несчастных. И ледяных таких сосулечек задумчивых. Просто пожалеть сразу хочется, обнять, накормить, обогреть. Посадить под елочку, выдать пару тарелок оливье с заливной рыбой...

Иногда все, что нужно, чтобы кого-то согреть — каплю тепла. Поделись сам — и тебе воздастся сторицей.

— Я великий мастер иллюзий! — Бубнили из-под покрывала.

— Мастер испытывать иллюзии по поводу собственной персоны, — согласилась я, прикрыв рот.

Не буду смеяться!

Оправила платье.

— Сейчас мы тебя покормим, — угрожающе сообщила цветочку.

У того даже лепесточки опустились от неожиданности.

В зеркале отразилась взъерошенная худенькая эльфийка с большими глазищами и россыпью мелких пятнышек на лице. Они даже не смотрелись безобразно. Скорее, как забавная и капельку пикантная деталь.

Я прикрыла глаза и тихо вздохнула.

Все хорошо. Студенты наоборот решили, что за мелкими шрамамиглупая эльфийка хочет спрятать свою привлекательность.

Что же... тем меньше я обращала на себя внимания.

Я осторожно осмотрелась. Комната была полупустой. Холодные тона. Высокий потолок, огромная кровать, на которой так удобно было спать.

На двор опускался вечер, уже стемнело, и в свете фонарей мягко падал снег. Резвились снежные фейки, сверкали гирлянды к Перелому года.

Стол, высокое кресло, небольшой шкаф. Дверь. Одна вела на выход. Вторая, видимо, в другую комнату. Но мне нужно не это.

У черепа спрашивать хоть что-то и просить помощи, думаю, бессмысленно. Местный Йорик слишком поглощён собственным величием.

Вспомнились чаххи, которые сразу отнеслись ко мне по доброму. Не хотелось бы провалить такое простенькое задание... И я тихо позвала, надеясь, что меня услышат:

— Уважаемые чаххи, прошу вас о помощи, я адептка Академии Пределов, Да...

Договорить не успела. Прямо посреди комнаты возник маленький снежный вихрь — и из него шагнул степенный дядька с окладистой белой бородой.

Кустистые брови, широкие плечи, маленький рост. Дядька потоптался, обернулся, крякнул, увидев меня. Приосанился, тут же оправив длинные усы. Синеватая кожа чаххи отливала сейчас чистым серебром, а в глазах светилось лукавство и улыбка. На сердце тут же стало спокойно.