Книга Негодный подарок для наследника. Снежные узы, страница 55 – Мария Вельская

Волосы мастера были стянуты на затылке в тугой узел.

Сухое лицо без возраста и единой морщины. Глубокие темные миндалевидные глаза с обычным человеческим зрачком. В них было что-то жесткое, почти отталкивающее. Как и в почти физическом ощущении давящей силы, которое от него исходило.

— Ученики, — голос был… обычным. Негромким. Каким-то безличным.

Но все в зале слитно поднялись и поклонились, сложив ладони лодочкой перед собой.

— Приветствуем учителя!

— Вижу, у нас… пополнение, — мастер смотрел на меня без всякого выражения.

Я не знала, чего от него ожидать. Не знала даже, как его зовут. В Конактуме не висело огромное табло с расписанием, не выдавали распечаток и не вели дневников.

— Ли Ссэ, шицзунь! — Отвесила я ещё более глубокий поклон.

Не знаю, как прозвучало на моем корявом драгхе это слово. Почему я обратилась к нему именно так? Вспомнила нашего учителя ушу? Шицзунь — самое уважительное обращение к наставнику, какое только можно было придумать. Пусть фактически с китайского оно и обозначает того самого "достопочтенного наставника". Но для меня в этом обращении было что-то личное. Не бездушное слово — почти титул, признание заслуг того, кто посвятил всю свою жизнь вдалбливанию основ в юные горячие головы.

Не знаю, что изменилось. Но мне как будто стало легче дышать, хотя строгий взгляд мастера ни капли не изменился.

— Шицзунь, — напевно произнес мужчина. Шао на его поясе тихо зазвенели, качнувшись, — мне знакомо это слово, хотя на нашем языке оно звучит иначе. Хорошо, ученица, — тяжёлый взгляд взвесил и измерил с ног до головы, — моё имя — наставник Лаиди Даршан или мастер Лаиди. Наши занятия только начинаются, поэтому вы ничего не пропустили. Однако, поскольку мы с вашими соучениками уже встречались на других занятиях, сейчас я кратко расскажу о том, чем именно мы будем заниматься в ближайшее время, а потом мы с вами побеседуем… отдельно.

— И после этого бездарность вылетит прочь, — совсем тихо добавил кто-то позади меня.

Я видела, как в темном взгляде наставника всколыхнулось что-то огромное, страшное. Холод стал почти нестерпимым, внутренности кольнуло болью, и…

Всё.

Мастер ничего не сказал. Только посмотрел. Я решила, что когда-нибудь, лет через двести, тоже научусь так смотреть.

Чтобы от одного взгляда несознательные личности съеживались и зарывались в землю, пытаясь прорыть тоннель к ядру планеты.

Я… пока я только недобро прищурилась. Внутри что-то зашипело. Пальцы сжались в кулак. Девочки, это не только грудь, милые косички и нежные губы, мальчики. Некоторые девочки — это ещё и отличный пинок под ваши задницы. Грубое слово — так оно и есть. Вы те ещё задницы, господа ученики.

В этот момент мой страх вдруг прошел — как языком слизнуло. Мы всегда боимся неслучившегося, незнакомого. А когда посмотрим правде в глаза, а страху — в его злостную физиономию — становится легко. И смешно.

— Как вы все должны понимать — каждая из дисциплин, которую мы даём вам, связана с другой, — негромким голосом продолжилнаставник, — они цепляются друг за друга, как нити одного полотна. Уничтожь одну — и все полотно распустится.

Мы сели. В зале воцарилась мертвая тишина. Железная дисциплина!

— Наше обучение практично и лишено бессмысленных дисциплин, которые так популярны у магов, — продолжил учитель. — Вас не будут учить каллиграфии, поэзии и танцам. Представители знатных домов изучали эти науки самостоятельно, другие могут изучить позднее по желанию. Если у вас останутся силы. И средства — эти предметы будут платными.