Книга Негодный подарок для наследника. Снежные узы, страница 40 – Мария Вельская

Снова смех — девчачий, звонкий, счастливый. Так ребенок смеётся, когда сделал какую-нибудь пакость —и доволен.

— Что там по списку? — Пробормотали сверху. — Семья — будет. Не зря ведь портал перенаправили к этому мальчишке. Он и защитит, и положение в обществе даст, и поможет. Ну а выбраться вовремя уже я помогла. Хорош-шо. Дальше не имею я права вмешиваться в судьбы смертных. Я лишь помогаю миру сохранить баланс. Ах, как же забавно порой бывало играть вашими судьбами, — снова залился голос звонким крошевом ледяного смеха.

И совсем он мне не понравился. Снежной королеве, может, и бывает одиноко в ее ледяном замке, только вот я не умею из льдинок складывать слово "Вечность", да и спину застуживать на ледяном полу настроения не имею.

Не знаю, что случилось бы, если бы я не была такая расслабленная и довольная — даром, что тела не ощущала. Наверное, ляпнула бы от души. Иди посоветовала бы пройти мастер-классы по злодейскому смеху — потому что пока моя оценка пять баллов из десяти.

Но… Ой!

— Непочтительные мысли для слабой девицы. Только в виде никчемного подарка и сгодишься, — завопили капризно, как леди в припадке, у меня над головой. — Не зря я никогда не любила людишек. Хорошо же. Ты желала мирной жизни, смертная. Ты так хотела быть такой же, как все маги… Попробуй! — Меня яростно хлестнул ветер.

Опрокинул, впился в кожу льдинками — и швырнул.

Да так, что я приземлилась со всего маху посреди огромной ледяной пещеры, послав заботливую неизвестную и по батюшке Мозгогрызу, и по матушке кикиморе болотной, и по прочим родичам. Те точно пошли от злобной нечисти и мусорожоров, закусивших пылью в спальне местной ледяной злобности.

Не-ет, это не Снежная королева! Это малолетка Снегурочка! Как подросток себя ведёт!

— Ох, я себе точно ничего не сломала, нет? А что там тогда хрустит, если не позвоночник? — Проворчала тихо, шаря ладонью под спиной.

Ухватила, потянула — и вытащила из-под себя грустную ледяную статуэтку. Перекоситься у морды местной чупакапры имелись все основания — отломанные клыки и щупальца. В одночасье бедняга стала калекой. Кажется, даже…

— Это что, ещё одна голова? — Я подозрительно прищурилась, вертя статуэтку и так, и эдак. — А это, простите, точно голова — или?.. Нет. Извини, я правда не хотела. Но мне тебя так жалко, что это будет лучшим выходом, — доверительно сообщила.

И осторожно уронила статуэтку на пол. Раздесять. Пока она не разлетелась на мелкие осколки. А то знаю я ваш магический мир и его трюки. Если такая прелесть появится вживую — я стану заикой. Посмертно.

Кажется, в пещере эхом разнёсся то ли стон, то ли вопль, так что я окончательно уверилась — все к лучшему.

В голове было удивительно ясно. Но при этом я даже не задумывалась о том, кто я, как сюда попала, что со мной произошло. Мне это было не нужно.

Я жила настоящим, этой самой секундой. Жила, дышала, радовалась жизни. Смеялась ветру, наслаждалась, глядя на то, как играет снежный луч на дереве.

Сухое дерево с тёмно-синим стволом было усеяно плодами. Иногда подозрительно мохнатый плод отращивал пару глаз и оглядывался по сторонам: зырк-зырк. Или у плода появлялся гибкий длинный хвост со стрелкой на конце.

— Древо пушистиков. Нет, куст мохнатиков, плодоносный, однако, — посмеялась себе под нос.