Книга Негодный подарок для наследника. Снежные узы, страница 35 – Мария Вельская

Ашсары не разговаривали друг с другом и шли очень быстро, в том же порядке, в котором мы вышли из столовой.

Изнутри Конактум ничем не уступал другим академиям этого мира. Высокие потолки, искристый камень стен и пола цвета пыльного серебра, яркие вставки витражей, изысканные панно на стенах, изображавшие разные виды магии, танцующие вокруг тени. Здесь причудливо переплелись привычные мне по Академии Льда готические мотивы и сдержанная роскошь иной культуры, близкой к земному Китаю.

Но очень скоро мои силы закончились, глаза стали закрываться на ходу, а бесчисленные лестницы и чужие удивлённые лица слились в одну полосу.

— Мы пришли, — вывел меня из странного состояния голос ледяного.

— Вэйрин, она не в себе, сейчас допросить ее не удастся. Кайтиш, похоже, не ограничился базовым исцелением, но на нее это слабо подействовало, странно… — В голосе костяного звучало удивление.

Дымка в глазах немного разошлась, и я поняла, что замерла посреди богато обставленной комнаты раз в пять больше моей каморки. Кажется, это была зала для отдыха и приема пищи.

Вэйрин? Вот как зовут ледяного эль-драгхо, — вяло шевельнулась мысль.

Оба мужчины замерли, внимательно глядя на меня мерцающими глазами. Костяной повел руками по воздуху — и горсти пищи проплыли мимо него и легли на стол. Их тут же накрыл небольшой пузырь купола.

Надо что-то сказать. Ну же, Лиска, очнись, что у тебя, язык отнялся?!

Но странный жар и ломота в теле сводили с ума.

— Тебе не кажется, что это похоже на то, что было с тобой? —Вдруг задумчиво спросил шипастый. Ой, костистый.

Я что, смеюсь? Кажется, да.

— Какой костяной… Шипы такие миленькие, мечта мутанта, — слышала я свой собственный голос. И снова смех.

Костяной лорд дернулся, тёмное золото искр в его глазах растеклось лавой, вспыхнуло, задрожало, но короткий приказ заставил его замереть:

— Нет, Дэйлун. Она не в себе. Вся горит, — ашсар Вэйрин говорил коротко и отрывисто, словно делая над собой усилие. — Нужно привести девушку в чувство. Это, безусловно, не похоже на то, что было со мной, но природа у наших проблем одна и та же. И завязана она на смерти.

В этот момент мне вдруг стало себя так жалко, так грустно и тяжело, так отчаянно захотелось в детство, за печку, к бабушке в деревню и карамельку за щеку…

Я некрасиво расплакалась. Осела на пол и зарыдала, давясь слезами и содрогаясь всем телом.

— Карамелька… — Пробормотала отчаянно, потерла глаза руками.

— Что с ней? — Раздался надменный вопрос. — Припадок? Что такое кара… Что? Она нам угрожает? — Костяной такой смешной.

Меня штормило. То слезы, то смех. Я понимала, что это ненормально, неправильно, но не могла остановиться.

— Быс-стрее заморос-ску на нее, идиоты! Похоже, эту непутёвую потравитьс-с ус-спели, — ввинтилось в уши шипение.

Тыртышечка моя со мной. Заботится! — Умилилась я сквозь бред. И потянула руку, чтобы обнять своего единственного друга.

В этот момент мир кувыркнулся. Мне сыпануло в глаза серебристой пылью — и комната вместе с высокими господами-магами уплыла в далёкое небытие.

Вэйрин Эль-Шао

Девчонка осела на ковер. Грязные подошвы ботинок испачкали дорогую шерсть. Рукав нижнего халата задрался, обнажая бледное запястье. Тонкое. Хрупкое. С кожей, которая никогда не знала труда, в отличие от потрескавшихся и покрытых мозолями ладоней.