Книга Восьмая жена Синей Бороды 2, страница 137 – Ариша Дашковская

Это было странным. Она никогда не была такой — бесчувственной, безвольной, послушной.

Энни часто задумывалась над этим, и ей казалось, что ответ где-то рядом, на виду, просто она его не видит.

Как-то в момент таких раздумий, она подскочила, поддавшись внезапному порыву, и схватила со стола бутылочку со снадобьем. Без промедления она вылила содержимое бутылки в раковину, наблюдая, как коричневатая жижа исчезает в отверстии слива. Открыв кран, она сполоснула фарфор, смывая следы своего преступления.

Вернувшись в спальню, некоторое время она раздумывала, чем бы заполнить бутылку. На ее счастье, в чашке оставался недопитый ею травяной настой. Напиток перестоял и потемнел. Без колебаний Энни перелила его в бутылочку. Рукавом протерла пролившиеся капли. Однако было одно «но». Снадобье было светлее, чем настой. Пришлось вернуться в ванную и исправить этот недочет путем разбавления водой.

После нехитрых манипуляций, произведенных на скорую руку, от снадобья осталось одно название. Хотя по внешнему виду этого сказать было нельзя. Оставалось надеяться, что Дезмонд ничего не заподозрит или не надумает сам подлечиться.

Теперь все решало время. Только оно могло показать, права ли Энни в своих догадках. Если ее эмоции вернутся, значит, к ее состоянию Дезмонд приложил свою руку. А ведь за ним и раньше водился такой грех.

Про себя Энни отметила, как ревностно герцог следит за тем, чтобы она не пропускала прием снадобья. Он напоминал ей каждый раз и внимательно следил за тем, сколько она отпивает. Это могло быть простой заботой. Но Энни уже усмотрела в этом злой умысел.

После подмены лекарства Энни продолжала все так же морщить носить и кривиться после того, как отпивала теперь уже безвкусную жидкость.

— Я чувствую себя хорошо. У меня ничего не болит. Зачем мне это пить? — как-то не выдержала она.

— Тебе хорошо только потому, что ты принимаешь лекарство, — мягко ответил герцог. — Как только ты перестанешь, тебя начнет терзать душевная боль, появятся навязчивые мысли, вернутся кошмары. Разве ты хочешь этого?

— Не хочу, — бесцветным голосом ответила она.

— Вот и умница.

Поначалу Энни нет-нет да и одолевали сомнения: вдруг она себе все придумала, вдруг ее муж прав, и станет только хуже.

Но несколько дней без его снадобья прошли без обещанного ухудшения. Напротив, мыслить становилось легче. Теперь ее сознание не тонуло в мешанинеразрозненных образов. Получилось упорядочить воспоминания, не совсем, но хотя бы определить точку отсчета.

Все началось с дневника. Она его прочитала и либо в самом деле стала искать доказательства злодеяний своего мужа, либо все ужасы ей привиделись в бреду под впечатлением от прочитанного. Она заглянула в ящик стола, где обычно хранила дневник. Любовные романы лежали там, как ни в чем не бывало. Но дневника и след простыл.

Дезмонд.

Он читал ей книги, пока она болела. И мог найти дневник. Но он не подал виду, не обмолвился и словом.

А если дневника не было?

Если он тоже ей привиделся в кошмаре?

Энни запустила пальцы в волосы, сжала их до боли и зарычала. Не хватало еще сойти с ума.

— Будем исходить из того, что дневник был, — пробормотала она. — Тогда то, что я заходила в мастерскую может быть правдой. Без ключей я бы туда не попала. Если я найду ключи на том же самом месте, значит, я на самом деле была в мастерской.