Книга Восьмая жена Синей Бороды 2, страница 100 – Ариша Дашковская

— Лучше не стоит, — предупредила его Наоми, перемещая палец на спусковой механизм, — иначе этот болт пробьёт твою бестолковую черепушку.

«Отдай то, что принадлежит мне», — услышала она в голове.

Наоми рассмеялась.

— Это мой трофей. И если с ним что-то случится, я перережу горло твоей суке и выпотрошу твоих волчат, — волк зарычал и дернулся вперед. — Болт, — напомнила ему Наоми.

Волк гневно рыкнул и отступил.

«Ты этого не сделаешь», — прогромыхало в воздухе.

— Еще как сделаю. Во мне ни грамма благородства моего отца. А ведь его сгубило именно оно. Да, Коатль?

«Тебе запретили мстить».

— За отца, да. Но для мести всегда можно найти повод, — усмехнулась Наоми.

«Ты была на моей территории. Я мог тебя убить».

— Мог, да неубил. А теперь все, поздно. Надо быть порасторопнее. Можешь попробовать убить меня сейчас, на моей земле. Но ты же знаешь о проклятье, которое падет на твоих выродков. Не жаль тебе?

Коатль попятился.

«Когда-нибудь ты попадешься. И тогда я разорву твою грудь и сожру твое бьющееся сердце».

— Давай, давай, мечтай, — хмыкнула Наоми и отступила вглубь дома. Никогда нельзя поворачиваться спиной к врагу. Это она хорошо уяснила с детства.

Коатль убрался, а Наоми все еще чувствовала дрожь в руках. Этот мир тесен для них двоих. Когда-нибудь они сойдутся в схватке, и выживет только один.

Сегодня она щелкнула его по носу, забрав то, что должно было стать его добычей. Коатль ей этого никогда не простит. И даже не из-за того, что она лишила его возможности полакомиться свежей человечиной, а потому что она много стала себе позволять.

Можно было, конечно, отдать ему этого задохлика. Но зря она, что ли, его столько тащила — теперь спина отваливается, а на руках кровавые мозоли. Это ее трофей, который она заслужила. А Коатль, песья морда, пусть подавится своими требованиями.

Как бы там ни было, нужно было заняться находкой. Еще кони двинет ненароком. Наоми осторожно сняла с него черный жюстокор, богато расшитый золотой и серебряной нитью, затем камзол в тон ему и белую шелковую рубашку с кружевным многослойным галстуком.

— И куда же ты ехал такой нарядный? — спросила она.

С любопытством исследователя она стянула с него бархатные кюлоты и изодранные шелковые чулки. Об особенностях мужской анатомии она знала. Наблюдала как-то, как деревенские мужики купались в реке нагишом. Но так близко видела впервые.

— Ладно, повреждений здесь точно нет, так что нечего присматриваться, — она заставила себя отвернуться.

Набрав в черпак и разодрав его рубаху на тряпицы, она осторожно промыла ссадины и рану на груди, ощупала кости на целостность. Все-таки при падении пару ребер он сломал, но то, что он выжил вообще, было большой удачей.

Воспаление вокруг раневого отверстия ей не нравилось. Для скорой помощи хватит и тех трав, что растут неподалеку от ее хижины. А завтра она прогуляется вниз по реке и соберет корни, кору и листья целебных растений, которые снимут жар и боль и не дадут ране загноиться.

Зрение Наоми позволяло ей хорошо видеть даже в темноте. Она сорвала несколько листочков шалфея и подорожника, вернулась в дом, промыла их в воде и, разжевав в зеленую кашицу, приложила к ране. Затем туго перетянула ребра пациента полосками из его рубахи. По мелким царапинам и ссадинам она прошлась языком.