Книга Нэй: мой любимый Прародитель, страница 212 – Анна Кривенко

Я снова засомневался в том, что не сплю, ведь ее отношение изменилось так неожиданно!

— Ангелика… ты правда… правда…?

От волнения я все никак не мог договорить фразу: слова застревали у меня в горле, а девушка коснулась пальцами моей щеки, мягко провела по ней, а потом, ринувшись вперед словно для следующего поцелуя, произнесла:

— Ты все еще хочешь быть со мной?

Я чувствовал, что мне не хватает дыхания. Мне не хватало даже сил на ответ.

— Ангелика, это ведь не шутка? — наконец произнес я, боясь, что волшебствомомента рассеется. — И не сон???

Она приглушенно рассмеялась и тут же закрыла рот рукой.

— Прости, — шепнула она. — Просто… ты выглядишь таким ошарашенным, что мне становится весело.

— Но откуда вдруг… такие перемены? — не унимался я, чувствуя, что если не выговорюсь, то буду потом еще долго сомневаться. — А как же… полковник де Сантэ? Я ведь видел вас тогда…

В груди противно кольнуло, и Ангелика тут же изменилась в лице.

— Это была ошибка! — бурно зашептала она. — Недоразумение! Можешь мне поверить!!! Подробно я тебе потом расскажу. Просто поверь, прошу! Арман на самом деле… не более, чем сослуживец. Я… — она вдруг мило и немного смущенно улыбнулась, — я совсем недавно осознала, что люблю только тебя…

Каждое ее слово звучало для меня, как музыка небес. Она любит меня! Она приняла меня! Она ВЫБРАЛА меня!!!

Я схватил ее лицо ладонями и начал покрывать его поцелуями. Сперва щеки, потом нос, подбородок, лоб, а после и полураскрытые губы, словно ожидающие принять меня снова.

— Я тоже тебя очень сильно люблю… — прошептал я наконец, пытаясь насытиться прикосновениями и нежностями. — Безумно люблю. Навечно люблю…

Ангелика по-прежнему улыбалась, но в ее глазах промелькнул какой-то вопрос.

— А как же… та девушка в оранжерее?

Я замер, нахмурился, вспоминая, а потом удивленно посмотрел в ее слегка напрягшиеся черты.

— Она мне никто! Пришла сама, повисла на шее, а у меня… не было сил оттолкнуть ее. А потом появилась ты…

От этих воспоминаний повеяло болью, и я, наверное, поморщился. Ангелика заметила это и прижалась к моей груди, спрятав лицо в складках моей туники.

— Прости меня, мой Нэй, — «мой»? О, как же это сладко звучит! — Я была слепой и упрямой. Пожалуйста, будь со мной… — девушка замолчала, немного поразмыслила, а потом еще тише добавила, — если мы сможем вернуться, будь со мной, Нэй…

Я погладил ее по спине и по плечу.

— Не «если», а «когда», — произнес я. — Мы обязательно возвратимся, любимая…

* * *

Шум снаружи заставил нас замереть.

Я стиснул Ангелику покрепче и прислушался.

Потом поставил мощные ментальные щиты вокруг нас и замер.

Я слышал голоса — грубые, отрывистые. Один из них даже узнал: отец прислал на наши поиски самого генерала Бриолля. Ему отвечал учитель Нейрус, и голос его звучал в противовесприглушенно и кротко.

Мое сердце сжалось. Учитель подвергал себя безумной опасности, пряча нас.

Потом послышался грохот. Неужели воины отца посмели тронуть сокровища библиотеки???

Для меня это было настоящим кощунством, но отцу всегда было наплевать на знания и на литературное богатство прежних поколений. Хотя… не совсем отцу. Он, если бы остался собой, возможно, имел бы хоть какое-то уважение к предкам. Но тьме, живущей в нем, это было не нужно…

Воспоминание о тьме вызвало во мне легкую печаль. Ненадолго, мимолетно, но во мне проскользнул страх, что Ангелика все равно отвернется от меня, когда узнает, что я тоже носитель тьмы, что я тоже в своем роде чудовище…