Книга Наживка для неуловимого Командора, страница 65 – Анна Кривенко

Но другого способа нет. Я ей не отвечаю — слова бесполезны. Просто смотрю вниз, на своих людей, на тех, кто когда-то был моей семьёй, на тех, кого я должен был защищать, и внутри всё медленно умирает. Мне придётся лишить их жизни. Хотя… может быть, я всё же могу попробовать…

Да, я никогда не делал этого раньше. И, возможно, не способен на подобное. Я истощён, но, может быть, мне удастся разорвать пагубные ментальные установки…

Однако людей у меня десятки, и работать придётся с каждым отдельно. Разрушить ментальные блоки одновременно у всех — непосильная задача даже для правителя Арраэха*. Но я должен попробовать! Скорее всего, это меня убьёт. Моя энергия иссякнет, и я просто исчезну. Но если я этого не сделаю, погибнут сотни людей. У меня нет выбора.

Я поворачиваюсь к Марине, делаю шаг ближе и, касаясь её лица дрожащими пальцами, ощущаю, как отчаяние сжигает меня изнутри. В её глазах блестят слёзы, но она не плачет.

— Я люблю тебя, — тихо шепчу, глядя в её широко раскрытые от удивления глаза.

— Почему? Почему ты так говоришь? — в её голосе слышится тревога, она хватается за мои руки, словно боится, что я исчезну прямо на её глазах. Она чувствует моё отчаяние, мою решимость. Кажется, начинает догадываться, что я собираюсь сделать.

Я не отвечаю. Просто смотрю на неё, запоминая каждую черту дорогого лица. Уверен, что это последний раз, когда я вижу её.

— Прощай, — шепчу, и мир вокруг начинает тускнеть. Отпуская её руки, я закрываю глаза и, глубоко вдохнув, ухожу в себя. Впереди — только мрак, но именно туда мне и нужно.

Ухожу во тьму своего разума, раскрывая ментальное тело и позволяя ему растечься по окружающему миру. Моё сознание расширяется, и я стремительно врываюсь в потоки сознаний моих людей. Каждый поток — это огненная нить, которую я хватаю, вливая туда своиприказы. Я чувствую их страхи, боль, ярость, но всё это искажено, словно покрыто плотной пеленой. Я ощущаю присутствие чужой силы, которая сейчас управляет моими людьми, пульсируя в их разумах, как яд. Она питается их ненавистью, жаждой разрушений, желанием отомстить. Я ощущаю эту тьму так ясно, потому что сам погружаюсь в её бездну.

Но всего один миг — и я начинаю разрушать эти чёрные нити чужой воли, одну за другой. Эти следы Одиэля выглядят отвратительно, словно тёмные заплесневелые корни, и запах от них исходит гнилой. Касаться их противно, но я не могу позволить себе отвлекаться. С каждым ментальным ударом я уничтожаю его установки, но это невероятно тяжело. Сознание моих людей вытягивает из меня силы, забирает мой свет. Каждая разорванная связь — это удар по мне в ответ, как если бы я сам разрывался на части.

Голова раскалывается от боли. Тело больше не ощущается — только огонь, пульсирующий в сознании. Лишь редкие яркие вспышки света напоминают мне о том, что я ещё жив. Сопротивление невероятное. Оно нарастает, как только я касаюсь более глубоких слоёв чужих сознаний. Ментальные установки Одеэля впиваются в разумы моих людей, как когти, и они невероятно сильны.

Но я должен продолжать несмотря на то, что каждая секунда даётся с невероятным трудом и страданиями.

Ментальные блоки Одиэля сплетены настолько тщательно, что я понимаю — он был мастером. Мне трудно тягаться с ним. Он погиб только потому, что недооценил мою удачу в виде Марины.