Книга Наживка для неуловимого Командора, страница 40 – Анна Кривенко

Точно так же было запрещено внедрение в разум другого существа с целью разведать его мысли. Конечно же, чувства, эмоции и некоторые мыслишки окружающих в принципе плавали на поверхности, поэтому эмпаты улавливали их без труда. Но если речь заходила о глубинной проверке, то за подобное действие можно было легко загреметь в тюрьму.

Я никогда не преступала этот закон, разве что на тех же заданиях, когда начальство на закрывало на это глаза. Не будешь же ты церемониться со злостным преступником, пытаясь сохранить его право на неприкосновенность мысли?

Но то, что я собралась сделать сейчас, выходило за рамки всех описанных ситуаций. Мы сидели с Эмилем в его походном шатре. Он вернулся с «битвы» бледным и уставшим, как будто отпахал на поле брани настоящим мечом.

Коллен, то есть двойник моего отца, утверждал, что им даже не пришлось участвовать в противостоянии: «Великий Арель» взял всё это на себя. Я не верила этому. Почти убедилась, что этот мальчишка просто очень сильный эмпат, способный скрывать свои способности.

Обычные эмпаты друг друга сразу же чувствуют. И только если кто-то из них стоит на очень высокой ступени, то может легко притворяться обычным человеком. Эмиль притворялся так себе. Он слишком сильно закрывал от меня свои чувства, чтобы не вызвать подозрений.

Сейчас же я была уверена, что он был способен внушать окружающим собственные идеи. Возможно, именно поэтому его принимают за Ареля, а меня за некую Марианну. Правда, в эту теорию не вписывался тот факт, что Даяна и Коллен очень похожи на моих родных. Но и это можно как-то объяснить.

Когда Эмиль появился у костра, весь такой торжественно прекрасный, в красивой шелковой тунике, с распущенными волосами, которые почему-то были длиннее, чем мне казалось ранее, я поняла, что он прекрасно вписывается в тот образ, который продвигает. Видимо, способный парень. Да по нему КР плачет!

Но почему же он досих пор не открылся? Почему валяет дурака? Все поздравляли Ареля у костра, кланялись ему, прославляли его имя, а он степенно кивал и улыбался, как будто действительно сотворил нечто великое.

Потом резко прервал излияния толпы, подошел ко мне, подхватил под локоть и потащил за собой в шатер, который временно поставили на окраине лагеря.

Этот шатер был совсем небольших размеров. На полу уже лежали шкуры. Эмиль оставил меня у входа, а сам завалился на импровизированное ложе и устало закрыл глаза.

— И как всё это понимать? — спросила я, переплетя руки на груди.

— Что именно? — лениво проговорил парень, не открывая глаз.

— Как ты это сделал? Зачем нужно было выдумывать битву и внушать остальным, что на них хотят напасть северяне? И вообще, когда ты собирался признаться, что обладаешь столь большими эмпатическими способностями?

Эмиль аж присел, его брови взлетели на лоб, а смотрел он на меня с насмешливым недоверием.

— О чем ты, Марина, уж не перегрелась ли на солнце?

Я фыркнула и закатила глаза.

— Не смеши мои тапки, малыш, — произнесла с притворной суровостью. — Только не надо мне рассказывать сказки о том, что ты действительно каким-то образом победил всё войско! На такое люди не способны. Может, зоннёны, да. И то, я не уверена, что представитель долгожителей был бы способен на такой подвиг в одиночку.

— Правда? — усмехнулся Эмиль и переплел руки на груди, подражая моей манере. — Ты так много знаешь о зоннёнах, что утверждаешь подобные вещи?