Книга Сквозь Мрак, страница 64 – Леока Хабарова

Кристиана скользнула по Нику взглядом. Раны выглядели ужасно. Настолько, что страшно смотреть. Глубокие, воспалённые, с рваными почерневшими краями, они сочились липкой сукровицей и перемежались пузырящимися ожогами. Удивительно, как Холф вообще выжил!

– Держись, Ник, – прошепталаона. – Всё будет хорошо.

Разумеется, он не ответил.

– Вот! – Отец притащил жестяное ведро с водой и охапку ветоши. Всучил ветошь Кристиане. – Оботри его. А я погляжу, что осталось в аптечке.

Аптечкой оказался холщовый мешок, полный разного добра. Там обнаружились пожелтевшие от времени бинты, пластырь, шприцы, куча мутных склянок с непонятными жидкостями и стёртыми этикетками, легион всевозможных антисептиков, загнутые медицинские иглы, марля, россыпи разноцветных пилюль и огромная, просто гигантская клизма.

Крис вскинула брови. Ну и ну!

– Я запасливый, – пояснил отец. – Не один год собирал эту коллекцию. Ну, как там твой друг? – Он вооружился кривой иголкой и с помощью ножниц продел в неё нить. – Готов к заштопыванию?

Кристиана не нашлась, что ответить. Отец мягко улыбнулся.

– Не переживай, принцесса. Мы не дадим ему умереть. Снадобья помогут. Уж я-то знаю!

Ник

У Ника имелось убежище. Настоящий секретный бункер. Находился он на пустыре сразу за корпусом пищеблока и представлял собой обломок исполинской, поросшей бурьяном железобетонной трубы, куда Ник натаскал досок, металлического лома, и даже прикатил полусгнившую строительную катушку, из которой вышел преотличный рабочий стол.

В приюте Никласа никто не задирал – это было чревато. Во-первых, Ник, хоть и считался тощим недомерком, мог запросто дать в нос, а во-вторых… Всякий, кто к нему лез (или пытался) уже через минуту-другую увлечённо что-то мастерил или строил – чаще всего везделёты, дирижабли и парящие эсминцы из коробок, кусков фанеры и прочего хлама, – под чётким руководством того же Ника. А потом они вместе играли. Как работает эта странная магия, Ник никогда не задумывался и анализировать не пытался: весело и весело. К тому же, самолеты нравятся всем мальчишкам без исключения. Так ведь?

Жилось в приюте хорошо. Спокойно, сытно, благостно. До приюта Ник работал беспризорником на Малой Латейской. Побирался, одним словом. Жалобил прохожих, выпрашивал монеты, распевал за еду скабрёзные песенки, иногда воровал. Один раз стащил у расфуфыренной дамочки часы – красивые, блестящие, на длиннющей цепочке, – а она подняла крик. Прибежали жандармы, и Ник попался. Когда его везли в приют, он расплакался: парни с улицы рассказывали, будто в приютах всем «подрезают крылья». Ник понимал, что крыльев у него нет (может,они позже отрастают?), но терять их всё равно не хотелось.

Однако никто ему ничего не отрезал. Его привезли, отмыли, дали новую одёжку, накормили кашей и уложили спать на самую настоящую двухэтажную кровать с мягкой подушкой и тёплым одеялом. Чудо какое-то! Наутро он познакомился с мальчишками, которые тоже спали в длинной комнате на настоящих двухэтажных кроватях, поведал, что звать его Ником и ему уже неделю как стукнуло восемь – солидный возраст! Мальчишки по достоинству оценили сказанное и сразу захотели дружить. Ник не возражал. Ему всё нравилось. Даже занятия. Уроки начинались рано, в семь тридцать утра, и продолжались до полудня. Ник выучился читать, писать, считать, мастерить всякое и даже паять! А потом обустроил себе бункер, и всё стало вообще замечательно, ведь здесь, в своём секретном убежище, он мог мечтать… о небе.