Книга Развод с ледяным драконом. Гостиница беременной попаданки, страница 87 – Юлия Ханевская

Истинность тянет — неумолимо, властно, не оставляя выбора.

Он знает, где Анара.

Знает, что опоздал уже на все, кроме самого главного.

— Я иду, — произносит он вслух, сам не зная кому.

Отталкивается от стены и почти бегом вырывается из дворца. Магия рвется наружу, кожа горит холодом, крылья распахиваются с оглушительным треском, поднимая снежную бурю. Огромное тело взмывает в небо, оставляя позади дворец, столицу, интриги и тронные залы.

Остается только зов истинной пары.

И ребенка, который только что пришел в этот мир.

Анара

Утро приходит тихо, будто боится потревожить дом после всего пережитого.

Солнечный свет медленно заполняет гостиную, ложится на пол теплыми полосами, касается стен, мебели, моих рук. Воздух чистый, прозрачный, с легким запахом влажной земли и молодой зелени. За окнами деревья, еще вчера исхлестанные ливнем, сегодня выпускают первые крошечные листочки — робкие, светло-зеленые, живые.

Я стою наверху лестницы, держась за перила. Сынок только что уснул, и я вышла узнать, чем так встревожены остальные. Тело все еще слабое, будто не до конца мне принадлежит, но боль отступила, оставив после себя усталость и странную пустоту — ту, что ощущается, когда внутри больше нет второго сердца.

Судя по разговорам, час назад посыльный из монастыря принес письмо.

Он уже уехал, но последствия его появления все еще витают в воздухе — тревожное оживление, сборы. Медея стоит посреди гостиной, сжимая сложенный листок у груди. Лицо у нее взволнованное, глаза блестят. Она сбивчиво рассказывает Нонне, как важно для монастыря открытие приюта. Работы много, людей не хватает и ее просят вернуться.

Кай слушает молча, опершись плечом о стену. Когда она замолкает, он просто кивает, будто решение было принято еще до того, как письмо оказалось в ее руках.

Карета и лошади зимовали здесь.

Он отвезет ее.

Я знаю этих людей совсем мало. Видела мельком, слышала голоса, чувствовала присутствие. Нонна для них гораздо ближе и значимее, чем я, хотя внешность у нее все эти месяцы была моя.

Удивительный опыт, кому рассказать — ни за что не поверят, что в моем теле жила чужая душа… Еще сутки назад она была во мне, а теперь обрела плоть и кровь, стоит напротив Медеи и тепло ей улыбается.

Медея плачет, смахивает слезы тыльной стороной ладони. Они обнимаются, и Нонна тихо произносит:

— Я бы тоже поехала, ведь обязана им жизнью… Но оставить Анару одну с ребенком… не могу. Им тоже нужна помощь.

Кай подходит к ней, целует в висок. Обнимает, проводит ладонью по ее волосам — так бережно, что у меня сжимается сердце от этой интимной нежности между ними.

От того, как он на нее смотрит.

Как она чуть подается навстречу, не осознавая этого доверительного движения.

Я спускаюсь в гостиную именно в этот момент.

Они замечают меня сразу. У Кая слегка напрягаются плечи, Нонна оборачивается. Медея поспешно вытираетщеки.

Кай будто подводит черту под их разговором:

— Я только отвезу ее и сразу вернусь.

Ему понадобится не больше трех суток, но я замечаю тень тревоги на лице Нонны. Она старается держаться спокойно, но не хочет расставаться с ним ни на миг. Это видно по тому, как ее пальцы задерживаются на его рукаве.

Я подхожу ближе и беру Нонну за локоть.

— Поезжай, — говорю тихо. — Твое сердце тянется туда, не нужно ему противиться.