Книга Истинная для мужа - предателя, страница 73 – Кристина Юраш

Я выдохнула, пытаясь снова стянуть эти нити вместе.

Но они снова расходились, стоило их отпустить. И тогда я попробовала попасть в храм через её нить.

Я потянула её, чувствуя, как проваливаюсь в темноту. В храме было так же пусто, а я держала эту нить, думая, что получится её связать с чьей-то нитью. Может, кто-то из родственников? Кто тут есть поблизости?

Я попыталась пристроить нить на нить, которая рядом, но внезапно нить Виолетты в моих руках потускнела и стала рассыпаться. Как пепел…

— Нет… — выдохнула я, и это «нет» было адресовано судьбе. Миру. Себе.

Я вернулась в комнату — и упала на колени. Виолетта лежала без движения. Глаза — закрыты. Губы — синие. Нить жизни — оборвана.

— Она умерла… — прохрипел отец, прижимая к себе тело дочери. — Это всё ты! Это всё потому что ты её упустила! Потому что чудо для других! Не для меня! Чудеса только для других!

— Я не обещала чуда! — закричала я, и в этом крике была вся моя боль, вся моя усталость. — Я сказала: «Я сделаю всё возможное»! А вы... Вы хотите, чтобы я стала убийцей?

Он поднял на меня взгляд — и вдруг я увидела себя. Не в чертах лица, нет. В этом безумии. В этой готовности сжечь мир, лишь бы вернуть того, кого любишь. Я ведь тоже так смотрела на своё отражение в гробу — с ненавистью к тем, кто не спас.

— Нет, ты обещала! — упрямо произнёс отец Виолетты, отпуская её тело с такой бережность, что у меня что-то в груди надорвалось. — И теперьона умерла! Значит, для кого-то мы и ниточку отрезать можем, и к другой пришить… Или я не знаю, как у вас это называется! А для моей дочери нет?!

— Кто вам сказал такую чушь! Я никогда не лишала кого-то жизни ради другого! — спорила я, чувствуя, как всё тело дрожит не то от озноба, не то от лихорадки, погубившей Виолетту.

— Врешь! Ты спасла мальчишку на балу. И в этот момент умер старый барон! Или это совпадение? — спросил отец Виолетты, надвигаясь на меня.

— Да! Это совпадение! — спорила я.

— Ты — грязная обманщица! — закричал он. Его трясло.

Он меня не слышал. Сквозь пелену своей боли и обиды на судьбу он меня просто не слышал.

— Давайте успокоимся и поговорим, — произнесла я. — Мне очень жаль, что так вышло.

— Поговорим? Да? Виолетта — мой последний ребёнок! Последний! — закричал безумец, пряча лицо в руках. — И теперь я лишился даже её!

Он не видел ничего, кроме собственной боли. Он кричал, размахивался руками, а я в ужасе смотрела на него, как вдруг увидела в нём… себя. Моё собственное отражение.

— Я знаю, что я сделаю, — произнёс отец Виолетты, глядя на меня обезумевшим от боли взглядом. — Я знаю, кто точит на тебя зуб! Знаю! Я недавно с ними разговаривал! И речь шла о тебе!

Он бросился к двери: «Немедленно сообщите Блейкерам! Герцогиня здесь! Пусть приезжают!».

Услышав фамилию Блейкер, я испугалась. Внутри всё словно сжалось на мгновенье, а пальцы похолодели.

Я попыталась встать, но в этот миг с пальцев Чарльза сорвалось заклинание. Не смертельное. Оно ударило мне в грудь — не болью, а тьмой.

И я провалилась в неё. Без звука. Без крика. Только тьма. И где-то вдалеке, словно призрак, послышался смех Леоноры.

Тьма.

Сердце колотилось где-то в горле, будто пыталось вырваться.

Я прижала ладонь к груди, чувствуя, как под кожей пульсирует знак — золотой, живой, предательски тёплый.