Книга Шлейф сандала, страница 278 – Анна Лерн

— Нино Эристави! Немедленно вернись в гостиную! — раздался разгневанный голос тетушки Нанули. — Немедленно, капризная девчонка! Я займусь твоим воспитанием!

Госпожа Хатуна тоже слышала этот окрик, сидяв своей комнате. Ей было стыдно и неприятно… Это они с Кэто не справились с воспитанием Нино, а теперь перекладывают это на чужие плечи. Позор… Позор… Но лучше признать свои ошибки и исправить их, чем смотреть, как их внучка превращается в чудовище…

Приближалось Рождество, и за это время случилось многое, о чем мне бы хотелось рассказать. К великой радости нашего семейства, министерство одобрило прошение. На моем производстве появились первые работницы, смешивающие ароматы по моему «рецепту». Много времени я проводила в цеху. Первое время нужно было наблюдать за женщинами, чтобы они не допускали ошибок. Найти разбирающегося в парфюмерии управляющего оказалось не так просто. Или приглашать из-за границы, или, как говорил товарищ Огурцов: «Бабу Ягу со стороны брать не будем. Воспитаем в своем коллективе»^[33].

Рано утром и перед сном мы с Наташей занимались гимнастикой, которая вкупе с массажем давала отличные результаты. Плюс баня и обертывания. Девушка уже могла стоять без посторонней помощи, что было невероятным успехом. Нам предстояло еще пройти большой путь, но это лишь добавляло энтузиазма. Ее супруг должен был приехать к праздникам. Даже в письмах Наташа не упоминала о наших занятиях и запретила делать это своей семье. Ей хотелось удивить его. А мне казалось, что я хочу этого больше, чем сама Наташа. Она заслуживала семейного счастья.

Минодора же, несмотря на свое положение, вела активный образ жизни. Она занималась фабрикой, что, кстати, у нее прекрасно получалось. Способности Василия Гавриловича к предпринимательству передались ей в полной мере. Если бы не предвзятое отношение к женщинам в этом мире, наверное, много отцов ввели бы в свое дело дочерей.

Дора продолжала правильно питаться, двигаться, насколько это было возможно и безопасно для беременной. Она просто поражала меня своей силой воли. У Минодоры Васильевны было большое будущее. Девушка даже внешне изменилась в лучшую сторону. Решительный взгляд, уверенные движения без лишней суеты. Красивая элегантная прическа и отсутствие нелепых буклей, скрывающих высокий лоб. Степанида Пантелеймоновна уже не пыталась помыкать дочерью. Она притихла, а после венчания Бориса совсем успокоилась. Свадьбу организовали быстро, без лишних глаз, как только Жлобин принял предложение купца Норкина.

Обвенчались молодые на Филиппов день или, по-народному, Куделицу. После чего отбыли в дом Лонгина Игнатовича. Соломонида цвела, будто майская роза, а вот Борис походил на барашка, которого ведут на заклание. Но, по крайней мере, у негохватило ума сообразить, что женитьба на барышне Норкиной лучше, чем позор и судебное разбирательство.

Парикмахерская тоже жила своей новой жизнью. Никита Мартынович с Акулиной оказались способными учениками и теперь могли самостоятельно обслуживать клиентов. Дядюшка следил за девушкой, помогал ей, так как опыта у него было все-таки больше. Но и Акулина не пасла задних. Она так лихо взялась за дело, что я даже прочила ей карьеру знаменитого во всей Москве парикмахера. У девушки явно имелся талант.