Книга Ненужная. Рецепт для Дракона, страница 74 – Александра Берг

Нет. Только не туда. Я не смогу.

Я зажмурилась, отчаянно пытаясь отогнать видения. Но перед внутренним взором тут же встало лицо Хайзеля.

Травы начнут портиться и гнить, если их не обработать. Сейчас время не на моей стороне. Выбора не было.

Жестоко. Трезво. И неотвратимо. Нужно было просто перешагнуть через себя.

Я вышла из кухни и направилась в дальний, самый тёмный конец коридора. Туда, где за обшарпанной, потрескавшейся дверью таилась лестница в подвал.

Ржавый засов, похожий на скрюченный палец мертвеца, не поддавался. Пришлось навалиться всем весом, и он сдвинулся с места с душераздирающим скрежетом, осыпая пол рыжей трухой.

Дверь нехотя отворилась, выдохнув мне в лицо волну затхлого, могильного холода. Внизу клубилась чернота — густая, непроглядная, словно туда провалился целый мир.

Я зажгла свечу, которую прихватила с собой.

Первая ступенька заскрипела под моим весом — жалобно, почти умоляюще, словно просила не спускаться дальше. Я сжала зубы и сделала ещёшаг.

Вторая ступенька. Третья. Четвёртая.

С каждым шагом воздух становился холоднее, а запах сырости — сильнее. К нему примешивался ещё один аромат — слабый, почти неуловимый, но хорошо узнаваемый.

Я остановилась перед заколоченной дверью. Две доски, которые прибил Корин, рассохлись и почернели от времени. Я вцепилась в одну из них. Сухое дерево треснуло с оглушительным звуком, эхом прокатившимся по лестнице.

Дверь поддалась с тихим стоном, и я толкнула её внутрь.

Запах… он ударил первым. Именно этот тонкий, золисто-цветочный аромат дёрнул за тугую нить памяти, и я, против своей воли, рухнула в прошлое.

Отец и Корин работали над «Огненным шёпотом». Так отец называл это редчайшее растение, чей единственный экземпляр он вырастил из семечка, выкупленного за баснословные деньги на закрытом аукционе в восточной провинции — Кьянти.

Растение было невероятно красивым и… столь же опасным. Его лепестки, похожие на язычки холодного пламени, содержали пыльцу, способную при дистилляции дать эссенцию невиданной мощи. Всего одна капля могла заставить зацвести мёртвый сад или вскипятить котёл с водой. Но пыльца была летучей и взрывоопасной от малейшей искры, даже статической. Работа с ней требовала абсолютной точности, стерильности и специальных инструментов.

Я стояла в дверном проёме, принеся им поднос с обедом…

Корин совершил ошибку. Вместо того чтобы обойти стол за специальным шпателем из лунного камня, он нетерпеливо потянулся через горелку к лежавшему ближе металлическому скальпелю, чтобы соскрести прилипшую к стенке чаши пыльцу.

— Корин, нет!

Это были последние слова отца.

Лезвие скальпеля скрежетнуло по стеклу, высекая крошечную, почти невидимую искру.

Не было оглушительного грохота, который я ожидала бы от взрыва. Была лишь слепящая, беззвучная вспышка молочно-белого света. Свет этот, казалось, пожрал все звуки и краски мира. Меня отбросило ударной волной на лестницу, а когда звон в ушах стих, и я смогла проморгаться, всё было кончено.

Корин лежал на полу у дальней стены, оглушённый, с опалёнными волосами. Он стонал, прижимая к себе раненое плечо. А на месте, где только что стоял отец, не было ничего. Абсолютно ничего. Лишь медленно оседающая на пол и на опрокинутый стол горстка серого, тонкого, как мука, пепла. Отец исчез. Растворилсяв белом свете.