Книга Ненужная. Рецепт для Дракона, страница 14 – Александра Берг

— Хочешь отравить беременную девушку?

Марта скуксилась, закусив губу.

Конечно, нет! Она бы никогда так не поступила. У них с Йозефом не было детей — как и у нас с Корином. Мы обе были лишены радости материнства. И причинить зло ещё не рождённому ребёнку… Этот малыш точно ни в чём не виноват. Какими бы ни были его родители. Во всей этой скверной истории, только он чистый, невинный лучик.

— Вот то-то, — произнесла я. — А то, что не попрощалась — извини.

— Вы должны остаться, — не унималась экономка. — Это всё ещё ваш дом!

— Не могу. Уже не могу.

— И куда же вы пойдёте?

— Сначала сниму номер в гостинице. А потом… потом решу, что делать дальше.

Я физически не могла остаться. Казалось, все двери, стены, потолок — всё пропахало Эльмирой Дювейн. Она приехала только сегодня, но уже успела заполнить собой каждый уголок.

Разве теперь я могу называть этот дом своим? Юная баронесса мастерски вытеснила меня. Её имя уже висело на портьере, её тени танцевали на стенах вместо моих. Я ощущала, как этот дом, кирпич за кирпичом, переходит к ней — чужой, наглой, дышащей дорогими духами и презрением.

— Не провожай.

Я обняла Марту. Шагнула на ступеньку…

— Но… — женщина вцепилась в рукав моего лёгкого пальто, и так же резко отстранилась.

Её глаза — эти живые угольки на иссушённом лице — метнулись к дверям дома, потом обратно ко мне.

— Подождите! — бросила она уже не ворчливо, а с какой-то лихорадочной решимостью. — Не уходите!

Не дожидаясь ответа, Марта юркнула в распахнутую дверь. Её фигура в выцветшей шали растворилась в темноте прихожей. Я замерла на ступеньке, саквояж тяжёлым грузом напоминал о реальности.

Зачем? Что ещё могла сказать или сделать эта старая женщина? Упрекнуть? Умолять?

Время тянулось, наполненное шелестом листвы. Минута? Две? Мне уже хотелось повернуться и уйти, оставив этот вымерший дом, как из темноты выплыла фигура Марты. Она несла что-то большое, завёрнутое в грубую льняную салфетку. От этого свёртка струился пар, а воздух вдруг наполнился густым, невероятно соблазнительным ароматом — тёплого теста, жареного лука, сочного мяса и душистого перца.

Марта, запыхавшись, протянула свёрток. Он был тяжёлым, согревающим ладони даже сквозь ткань.

— Держите! — прохрипела экономка. — Сегодняпекли для слуг… Картошка с мясом.

Она толкнула пирог мне в руки почти силой.

— В гостинице-то кормить не станут по-хозяйски. А на улице… — экономка махнула рукой куда-то в сторону ночи не договорив.

— Марта… — начала я.

— Ничего не говорите! — отрезала она, и в её глазах блеснула влага.

На людях Марта никогда не была сентиментальной — разве что украдкой, когда думала, что её никто не видит, могла позволить себе эмоции. Но сейчас… Если я немедленно не уйду, то её прорвёт. Она вцепится в меня мёртвой хваткой бойцовского пса и не отпустит. Так что больше не было слов. Не было объятий.

Я сделала шаг вниз, со ступеньки крыльца на холодную плитку дорожки. Потом ещё один. Я не оглядывалась, но спиной чувствовала взгляд — острый, как шило. Аромат пирога, такой родной, смешивался с запахом сырой земли и скошенной травы. Он лез в нос, навязчивый и душераздирающий.

Держаться. Только держаться.

Дойдя до ворот, я всё же не выдержала. Обернулась.

Марта стояла на крыльце как изваяние. Высокая, прямая, несмотря на годы. Лунный свет серебрил её седые пряди, выбившиеся из старого чепца. Она не махала рукой. Она просто стояла. Сторож у опустевшей крепости. Хранительница очага, из которого вымели последний уголёк.