Книга Ненужная. Рецепт для Дракона, страница 114 – Александра Берг

До двери было всего несколько шагов, но, казалось, я шла целую вечность.

Добравшись, оперлась о косяк. Потом медленно наклонилась к широкой щели между досками.

Передо мной простиралась огромная каменная штольня, освещённая десятками магических фонарей. Высокие своды терялись в полумраке. Вдоль стен тянулись узкие рельсовые пути, на которых стояли вагонетки, доверху нагруженные серебряной рудой.

Снова приглушённое мужское ворчание, лязг. Глухой, упругий грохот кирки, вгрызающейся в камень… Я упёрлась ладонью в шершавое дерево и… дверь поддалась. Меня даже не удосужились запереть. Правильно, куда я денусь? Вокруг только этот синеватый свет и ни капли настоящего, живого солнца.

Штольни расходились чудовищным лабиринтом — десятки ответвлений, похожих на извилины гигантского каменного мозга или петли окаменевшей кишки. Одинаковые стены, потёкшие от конденсата, одинаковые ржавые кронштейны с теми же синеватыми шарами-фонарями.

Нет. Без проводника отсюда не выйти.

Голоса доносились снизу, приглушённые толщей породы. Дорога с рельсами, ближайшая ко мне, извивалась тусклой металлической лентой, а дальше пропадала в тёмной глотке горы.

Я сделала шаг вперёд. Потом ещё один,и ещё. На четвёртом шаге у меня едва не перехватило дыхание. Передо мной разверзалась бездна. И там, в её сыром чреве, копошились люди. Маленькие, сгорбленные. Они сливались с тёмной скалой — их кожа, пропитанная пылью и потом, казалась продолжением камня. Если бы не синие точки фонариков на их головах и глухое, монотонное бормотание на незнакомом языке, я бы приняла их за тени, за мелких подземных бесов, вызванных каким-нибудь забытым ритуалом.

— Осторожно. Здесь очень легко оступиться.

Голос, прорезавший гул штольни, выдернул меня из оцепенения. Я действительно качнулась вперёд — ещё сантиметр, ещё шаг, и полёт в эту тёмную пасть был бы неминуем.

— Использовать рабов незаконно, Фай, — собравшись с духом, произнесла я и обернулась.

Фай был облачён в тот же синий мундир городской стражи, но сейчас он смотрелся на нём чужеродно. Ткань лежала неестественно, слишком ново и ярко, подчёркивая всю фальшь положения.

— Да, но куда проще, — усмехнулся мужчина. — Настоящим работникам нужно платить. Им нужны смены, отдых, праздники. Они ноют о безопасности, о том, что пыль въедается в лёгкие, что кирки тупые, что освещения мало. Они жалуются на боль в спине, на холод, на сырость. И каждый чёртов день приходится опасаться, что кто-то из них донесёт в столицу, напишет письмо в магистрат, пожалуется королевскому инспектору…

Фай сделал шаг ближе, и в синеватом свете фонарей его лицо показалось мне мертвенно-бледным, почти призрачным.

— Можно, конечно, отрезать языки, — продолжил он с рассеянной, почти философской задумчивостью. — Но всем же их не отрежешь. Слухи всё равно поползут. А вот рабы… — мужчина широко развёл руками. — Они молчат, и им не нужны деньги. Нам доставляют их из самого Зараша. Ты слышала, что на юге рабами становятся с пелёнок?

Я молчала, вцепившись пальцами в складки платья. Внутри всё сжалось в тугой, болезненный узел.

— В зверинце, — проговорил Фай. — Так, они называют свои инкубаторы. Детей там отбирают ещё младенцами. Иногда покупают у бедняков, иногда забирают силой. Неважно. Суть в другом — их воспитывают правильно. С первого дня жизни им дают особые отвары. Горькие настойки на травах из пустынь, которые медленно, по капле, день за днём, выжигают волю.