Книга Ненужная. Рецепт для Дракона, страница 110 – Александра Берг

Ком в горле стал размером с кулак. Я кивнула. Один раз. Потому что больше не могла выдавить из себя ни звука.

Айрон выдохнул и тут же отпустил меня, сунув руки обратно в карманы.

Особняк бургомистра мы покинули в тот же час. Айрон больше не думал о Хайзеле. Меня больше не волновал Корин.

— Встретимся завтра на вокзале, — проговорил Айрон, когда мы вместе с ним дошли до моего дома. — В полдень.

Я снова молча кивнула. Что тут можно сказать?

«Спасибо»?

«Прости за весь этот бардак»?

Всё звучало жалко и неуместно.

Айрон постоял ещё мгновение, будто хотел что-то добавить, но в итоге лишь развернулся и растворился в ночной мгле. Я следила за его силуэтом, пока тот не растаял в темноте переулка.

Дела, определённо, приняли серьёзный оборот. Очень серьёзный.

Сняв туфли я, крадучись, поднялась по лестнице. Добралась до своей комнаты. Мягко прикрыла дверь.

Пальцы дрожали, когда я пыталась расстегнуть корсет. Ткань липла к коже, влажная от холодного пота.

Сбросив платье, натянула другое — домашнее, после чего рухнула на кровать, зарывшись лицом в подушку. Однако сон не шёл. Совсем.

Перед глазами снова и снова проплывало лицо Фая — улыбчивое, с тёплым взглядом. Как же больно было осознавать, что всё это лишь игра.

Мысли метались, сталкивались, сбивались в клубок.

Дювейн. Хайзель. Корин. Айрон. Зимоцветье…

Веки тяжелели, слипались, снова разлеплялись от внезапного вздрагивания.

Лишь под утро, когда первые бледные лучи рассвета начали серебрить край шторы, я провалилась в тяжёлый, беспокойный сон.

Меня разбудил смех. Громкий. Раскатистый. Какой-то до абсурда жизнерадостный.

Я рывком села накровати. Смех повторился, и я узнала его.

Сорвавшись с места, не успев даже толком проснуться, вылетела из комнаты. Остановилась в коридоре, едва не взвыв.

На кухне, в окружении тёплого утреннего света, хлопатала Марта. Она расставляла на скатерти пироги — румяные, золотистые, от которых столбом шёл пар и плыл дразнящий аромат корицы и печёных яблок. А напротив неё…

Корин!

Мой бывший муж сидел, откинувшись на спинку стула, с чашкой чая в руке, и смеялся. Смеялся так, будто ничего не случилось. Марта ворчала, что он опять не доел, и подкладывала ему на тарелку ещё один ломоть пирога. Корин отмахивался, но брал. И они продолжали болтать — о чём-то старом, из прошлой жизни, когда всё было… другим.

Я стояла, вцепившись в дверной косяк, не в силах сделать ни шага.

Что это? Сон? Галлюцинация? Может, я не просыпалась вообще?

Тут Марта подняла голову. Лицо её расплылось в улыбке.

— Этери! Вот и ты проснулась. Иди, иди, я как раз пироги достала. Свежие, горячие!

— Какие к чёрту пироги⁈ — крикнула я.

Я была зла. Конечно, зла. Марта разрешила Корину войти. А как иначе? Руны на дверях не пропустили бы этого подонка. Значит, она сама впустила его!

— Этери, — Марта вздрогнула. — Ты чего кричишь?

Она ещё спрашивает! Марта… Ах, Марта.

Ну конечно. Для неё Корин как сын. Она его любила и продолжает любить. Какая мать, пусть и не родная, не впустит собственное дитя?

А Корин… Наверняка состряпал такую щенячью физиономию, что бедное старушечье сердце не выдержало. Он всегда знал, куда надавить, что сказать. И от этого мне стало ещё тошнотворнее.

Корин — это яд. Нет, хуже — гнилая язва, от которой несёт за версту.

— И правда, — Корин вальяжно развалился на стуле. — Почему ты кричишь? Утро, солнце светит. А для этого города — целое событие. Надо бы улыбаться…