Книга Под знаком снежной совы, страница 51 – Анна Осокина

— Помогает, Августа. Круг работает, если бы не он, ты давно уже превратилась бы. Я знаю эту магию. Она очень могущественна.

— Мне больно.

— Да. Но ты ощущаешь лишь отголоски того, что могла бы.

По щекам ползли беспомощные слезы, но я почти их не замечала. Вдруг поняла, что боль отходит. Неужели все? Смогла глубоко вдохнуть. Птица притаилась. Я оглянулась: теней больше не было.

— Это все?.. — неуверенно спросила я, все еще боясь двинуться.

— Я на это не рассчитывал бы. Он просто попробовал, ощутил преграду и наверняка пойдет на второй заход.

Не хотелось верить в эти слова.

— Кто эти сущности?

— Тени, — пожал плечами колдун. — Демоны. Побочная сторона силы. Они всегда рядом, когда я ее использую, ждут удобного момента…

Конец предложения уже не услышала. Новая мощная волна зародилась внутри меня и излилась наружу. Тело выгнулось дугой. Я скребла ногтями по шершавому деревянному полу, сдирая их до мяса, но не замечая того. Сова билась внутри меня, как в клетке. Казалось, она с разгона налетала и стучалась о ребра. Или это было сердце?

Птица кричала внутри. Птица кричала снаружи.

Запрокинула голову, увидев, как в окно снова и снова бьется сова. Она пробила мощными лапами стекло, но не могла преодолеть решетку. На белоснежной груди виднелись капли крови.

— Мам-м-ма, — прохрипела я.

Когда боль снова немного отступила, я умоляюще посмотрела на колдуна.

— Впустите ее, прошу!

Сама не узнала свой голос. Настолько он был измученный. Мужчина покачал головой.

— Не могу. Я не могу сейчас покинуть круг. Они еще здесь.

Я дернулась, чтобы встать, но колдун намертво припечатал меня своим тоном:

— Августа, не смей!

— Пожалуйста! Это моя мать!

— Я не могу, девочка, если выйду из круга, мы оба покойники.

Меня обуяла дикая злость: на неизвестного убийцу, на все обстоятельства, которые лишили меня семьи, на какого-то негодяя, который когда-то наложил это проклятие, обрекая мой род на страдания. Ярость: безумная, необузданная — это единственное, что во мне осталось. Лишь одна эмоция, которую я могла разобрать сквозь красную пелену боли.

На этот раз онапришла не волной. Молнией. Вспышкой. В голове что-то взорвалось. Я почувствовала, как кости с противными щелчками меняют положение и форму. Тело снова выгнулось дугой, по полу заскрежетали когти, вновь отросшие на пальцах ног. А сами пальцы удлинялись и истончались.

Тело ломалось в буквальном смысле.

Рук больше не было: пальцы срастались в одну тонкую конечность. Кожа бугрилась волдырями, которые тут же лопались, а из них вылезали перья. От увиденного я в ужасе заорала.

— Августа! Слушай мой голос, девочка! Круг тебя защищает.

— Нет, нет, нет! — только и могла твердить я, вытягивая перед глазами наполовину сформировавшиеся крылья.

— Августа! — рявкнул колдун.

Я на секунду притихла.

— Ты можешь это остановить!

— Не получается! Это внутри меня! — почти взвизгнула.

Белая сова с непрекращающимся криком все продолжала разбивать грудь об острые осколки на окне. В помещении откуда-то взялся ветер. Он вихрем носился по залу, перелистывал страницы раскрытых книг, но не мог потушить пламя свечей. Оно лишь беспокойно металось из стороны в сторону. На миг мне показалось, что я снова вижу тени, чувствую их предвкушение и нетерпение.

— Вспомни, кто ты! — потребовал колдун. — Борись! Ну же!