Книга Под знаком снежной совы, страница 41 – Анна Осокина

— Я не совсемчеловек, — начала, пытаясь подобрать слова.

Врач издал звук, похожий на тщательно скрываемый смех.

— Это я уже понял. Я, конечно, не орнитолог, но все это наводит на мысли о птицах.

Куда делось его заикание? Казалось бы, сейчас он должен нервничать рядом со мной, но нет. Он будто успокоился, перестал суетиться.

— На моей семье лежит мощное проклятие. Не знаю, кто его наложил, никто не знает, кому мы не угодили, но уже несколько поколений оно висит над нами.

— Хотите сказать, что у вас даже нет догадок, кто это сделал и для чего?

Я горько усмехнулась.

— Михаил Юрьевич…

— Августа Константиновна, можно я буду для вас просто Мишей и на ты? Тем более вы же вроде как моя сестра.

— Ладно… Тогда я для вас просто Августа… или на людях Оля.

Он улыбнулся и кивнул. От этой улыбки у меня защемило сердце. Он все видит своими глазами и все еще здесь! Невероятный человек.

— Миша, — я катала это имя на языке и улыбалась, потому что оно оставляло приятное послевкусие. — Только в сказках обиженные злые ведьмы демонстративно хлопают дверьми и на прощание осыпают громкими заклятиями, попутно объясняя, как снять их через сто лет, — теперь моя улыбка померкла, я вздохнула. — В жизни никто не предусматривает поцелуй, который разрушит чары. В один совсем не прекрасный день жизнь моей семьи разделилась на до и после. Видно, мой прапрадед или прапрабабка кому-то сильно насолили, а может, и их родители, сейчас уже никто не скажет.

Миша взял меня за руку. И это было хорошо. Мы сели глубже на кровать поперек, опершись о стену спинами, я положила голову на широкое и мягкое плечо в тонкой рубахе. И это тоже отозвалось внутри ощущением правильности. Я надолго замолчала.

— Августа?

— М?

— Так ты превращаешься в птицу?

— В полярную сову. Тело пытается, — тяжелый вздох огласил комнату. — Труднее всего останавливать его в полнолуния, почему-то луна мощно влияет на мое самочувствие, а еще когда я испытываю любые бурные эмоции.

Мы еще немного помолчали.

— Никогда не думал, что столкнусь с таким дивом, — мужчина крепче сжал мою ладонь. — А что будет, если не останавливать?

— Скорее всего, умру, — обреченно объяснила. — Человеческий организм слишком отличается от птичьего… Так умер дедушка. Кто-то заставил его начать обращаться.Он не выдержал.

— Теперь многое становится на свои места, — задумчиво протянул ветеринар.

— Что, например?

— Слухи о странной смерти. Состояние внутренних органов и костей Петра Дмитриевича. Послушай, — встрепенулся он, — но ведь если бывают такие заклятия, то должен быть человек, который такое может снять!

— Ах, Мишенька, ты думаешь, мы не пытались? Уж сколько ведьм, колдунов, знахарей мой дед объездил… И почти все обманщики.

— Почти?

Я хмыкнула. Он хорошо соображает. Просто раньше за его заиканием я этого почему-то не замечала. Какая оплошность с моей стороны. Стало стыдно. Хорошо, что он не видит покрасневшего лица.

— Именно по этой причине мы пустились в путь. У меня было совсем все плохо: не спала по ночам, мне все время снились кошмары, дедушка не знал уже, что со мной делать. Но лет пять назад один колдун заговорил медальон. Пока он на мне, почти не ощущаю влияния внутренней птицы. Но этой ночью цепочка подвела и… — я замолчала, подбирая слова.

— И что?

— И кажется, мне снился момент смерти деда. Я видела его убийцу, но лица не разглядела.