Книга Под знаком снежной совы, страница 25 – Анна Осокина

— Не люблю этих брехачей, ты ж знаешь.

Через несколько секунд увидела двоих. Оба в удобной, немаркой одежде, как раз для хождения по лесу. Охотники. Сначала они заметили зайца, один из мужчин издал радостный клич, подбегая к добыче. И только потом поняли, что на поляне есть еще кто-то.

Они замерли с ружьями в руках и такими выражениями лиц, будто увидели как минимум какую-нибудь сказочную кикимору, а то и саму Бабу Ягу, а не обычнуюдевушку. Я тоже молча взирала на них, все еще до конца не оправившись от испуга.

— День добрый, панна, — наконец спохватился один из них. Лет за пятьдесят, довольно крепкий, но невысокий, короткие волосы почти полностью скрыты под шапкой. Красное лицо, а особенно нос, выдавало в нем любителя выпить.

— День добрый, панове^[7], — кивнула я.

В местах, где я выросла, было совершенно обычным слышать и польскую, и западнорусскую^[8], и русскую речь, поэтому без труда говорила на всех этих языках, а также на французском, который в кругах высшего общества считался обязательным. В зависимости от того, как ко мне обращались, могла сразу подстроиться под собеседника.

Второй — моложе лет на десять, очень высокий и широкий в плечах со светлыми волосами, собранными в хвост, и рыжеватой бородой быстро отметил мою неестественно вытянутую ногу и сощурившись спросил:

— Панне нужна помощь?

Как бы не хотелось того признавать, помощь действительно требовалась. Я понимала, что если сейчас откажусь, и они уйдут, могу не встретить здесь ни одной живой души еще очень долго.

И снова пришлось врать. Уж сколько лжи исходило из моих уст за последние несколько дней! Как никогда за всю жизнь. Что ж, суровые времена требуют суровых решений. Мне самой это не нравилось, но с каждым разом врать получалось все легче. На ходу сочинила легенду о том, что хотела сократить путь из деревни до тракта на Минск по лесу, да заблудилась, а потом попала под дождь, и… дальше шла уже правда.

— А вы местные? — страшась положительного ответа, поинтересовалась я. Если да — сказать, что приезжала повидать родню в деревню, не получится.

— Да не, — отмахнулся старший, — приехали к пану Тарновскому погостить.

Фамилия была знакомая, но я никак не могла вспомнить, откуда ее знаю. Скорее всего, какой-то помещик средней руки. Да и друзья его на крестьян не походили, скорее, на мелких шляхтичей^[9].

Молодой скинул с плеч сумку, подбирая зайца и рассматривая его со всех сторон, добавил:

— Вот, поохотиться решили, — он положил зверя обратно на землю и посмотрел на меня. — Давайте ногу гляну.

Я насторожилась.

— А вы врач? Пан… — сделала паузу, чтобы он мог назвать свое имя.

— Я — пан Вацлав Петраш, а это — пан Сташек Третяк.

Он понял, что продолжаю выжидательно нанего смотреть и спохватился:

— Нет, нет, не врач, но посмотреть могу, — сделав паузу, он добавил: — А вас как звать?

— Панна Августа. Спасибо, в таком случае не нужно. Думаю, просто потянула мышцу. Уже проходит.

Он пожал плечами, мол, как знаешь.

Старший что-то негромко начал говорить своему спутнику, тот согласно кивал. Я услышала, как он сказал уже громче:

— Отличная мысль! — а потом обернулся ко мне: — Панна Августа, время уже позднее, заночуем здесь, разделаем зайца, поужинаем как следует, а утром отвезем вас на тракт. Все равно по темноте вряд ли кто-то уже в Минск поедет. Сейчас и экипаж-то не словите.