Книга Под знаком снежной совы, страница 187 – Анна Осокина

Мне показалось, или он пытался перед ней оправдаться? Будто стыдился, что она застала его за таким неблагородным занятием.

Тося отвернулась от него, чуть покачав головой.

— Сейчас придет в себя, и пойдем его сдавать, — сказал Мефистофель.

— То есть ты уверен, что он во всем признается?

— Разумеется. Он сам мне уже обо всем рассказал. И через каких своих карточных дружков на него вышел Карпов, ипочему этот, — он кивнул на мужчину, — предложил ему нанять именно Краузе.

— Кстати, почему? — перебила я.

— Когда-то в молодости женщину не поделили. Она ушла к Краузе, но лет десять как померла. Никогда не пойму людей. Как... — Мефистофель явно хотел сказать что-то еще, открыл рот, но замер и прислушался. Потом нахмурился.

Я хотела спросить, в чем дело, как в дверь с силой заколотили.

— Петр! Открой!

Мы замерли. Я сразу узнала голос. По рукам поползли неприятные мурашки.

— Карпов! — прошептала Тося, схватившись за сердце.

— Петр! Нужно поговорить!

Голос звучал как-то странно. Напряженно. Будто дрожал, как натянутая струна. Но ведь он никак не мог знать, что мы здесь! Да и не стал бы ломиться, как к себе домой, если бы думал, что мы тут. Он шел именно к человеку, который лежал посреди комнаты. Вопрос только зачем? Неужто не расплатился с ним?

Я видела, как напрягся Мефистофель, кивнул сам себе, и в тот же миг глаза его стали голубыми. Беспомощно смотрела на мужа, без слов вопрошая, что нам делать. Он решительно подошел к двери и откинул щеколду.

— Что так дол… — голос Карпова оборвался на полуслове.

Он застыл на пороге с распахнутыми глазами. Надо признать, они у него были весьма выразительными, обрамленными черными длинными ресницами. Но никакая внешность не могла компенсировать того, что он являлся подонком.

Я в каждом человеке искала какой-то внутренний конфликт, причину, почему тот или иной поступил дурно. Мое искреннее убеждение: не может человек быть плохим сам по себе. Такими нас делают обстоятельства, какая-то жизненная драма. Я даже Велислава в глубине души могла оправдать, ведь он очень сильно любил Софию. В каком-то своем, извращенном смысле, но любил и не смог смириться с тем, что она не приняла его полностью. А у Карпова, насколько я успела узнать, в жизни не случалось ничего дурного. По крайней мере, от него не уходили женщины, не умирали возлюбленные, родители. Он не был на войне, не попадал в какие-то серьезные происшествия… Ничего такого, о чем можно узнать из открытых источников. Возможно, его в детстве кто-то обижал? Должна же быть какая-то причина тому, что он вырос таким?

Я могла предположить, что из-за пагубного пристрастия к азартным играм он остро нуждался в деньгах, но почему именнов моих? Прицепился клещом!

Алексей втянул его внутрь и закрыл дверь. Карпов несколько секунд таращился на лежавшего мужчину, потом медленно перевел взгляд сначала на Алешу, на Тосю и наконец на меня. Какая-то очень напряженная мысленная работа происходила в его голове. Мне казалось, я вижу, как в его мозгу с щелчками ходят шестеренки. Все молчали. Я боялась дышать полной грудью — как будто что-то могло вот-вот взорваться.

И чутье меня не подвело: взорвался сам Карпов. Он истерически захохотал, запрокинув голову. От него веяло безумием.

— Это что же получается? Вы его в собственном доме убили? — выдавил он, отсмеявшись.