Книга ( Не ) любимая для Оборотня, страница 53 – Анна Кривенко

От сладостной надежды всё внутри скрутилось до состояния комка, но я до ужаса боялась разочарований, поэтому всеми силами попыталась отмахнуться от чувств.

Ведь даже когда мы разорвали поцелуй, Никита… коснулся моей шеи. Вдруг коснулся, непонятно зачем, но это было так волнующе, что у меня до сих пор взволнованно колотилось сердце. Правда… он быстро отступил, поблагодарил и тут же ретировался, пытаясь отыскать своих предусмотрительных родственников.

Больше за весь вечер он не уделял мне какого-то особенного внимания, которое выходило бы за рамки привычной модели поведения, но я всё равно не могла не думать об этом.

У моего дома мы попрощались просто и по-дружески, хотя Никита смотрел с теплотой. О Боже, мне это снится???

Блин, кажется, надежда не просто воскресает, она уже живее всех живых и готова ринуться в бой. Только этого мне не хватало!

Так и уснула с полной сумятицей в голове…

* * *

Наутро проснулась с хорошим настроением и ожиданием настоящего чуда, которое… не заставило себя ждать.

Позвонил Никита и предложил вместе съездить на денёк в ближайший заповедник. Сердце ёкнуло в груди, хотя я старалась убедить себя в том, что в этом нет ничего особенного. Конечно же, согласилась.

Мама проводила меня с улыбкой. Кажется, даже всплакнула от счастья, провожая до порога. Мне стало больно и стыдно за обман, но Никита своей обезоруживающей улыбкой снова осчастливил меня.

Нет, я не тону, я уже утонула в своей влюбленности по самое не хочу! Снова…

Солнце сегодня светило очень ярко, и его лучи отражались от небольших островков снега то тут, то там. Всю дорогу Никита шутил и выглядел определенно счастливым. Что же творится в его голове? Что он думает на самом деле? Почему позвал меня, почему улыбается? Что в этом всём игра по правилам, а что веление его души?

Мне было тяжело без ответов на эти вопросы, но какая-то часть разумаубеждала расслабиться и просто наслаждаться моментом.

Заповедник назывался «Йоген-Фил» — от имени своего основателя, умершего лет сто назад. Обычно здесь было не так уж много людей в это время года, а вот летом — обычно ступить негде.

Сосны кокетливо поблёскивали снежными горками на раскидистых ветках, пахло природой, землей, свободой, и внутри зашевелились огороднические инстинкты. Захотелось выскочить из машины и рвануть в лес матёрой волчицей, ни о чем не заботясь, но, как всегда, это желание было неосуществимо. Потому что я не могу оборачиваться. Как и мои родители не могли, а также бабушки и дедушки, причем, с обоих сторон. Что за проклятие поразило наших предков, было непонятно. Впрочем, если бы я вышла за Никиту по-настоящему, наши дети уже не имели бы подобной проблемы. По крайней мере, если верить звёздам…

Никита остановил машину на небольшой полянке искусственного происхождения и посмотрел на меня с ярким блеском в синих глазах. Кажется, очарование окружающего пейзажа его тоже зацепило, и волк внутри размечтался о том же, что и я.

— Погуляем? — спросил он с улыбкой.

Я кивнула, и мы резво выбрались из машины. Схватили рюкзаки со всякой мелочью в виде телефона, бутылки воды и пачки чипсов, и зашагали по едва заметной тропинке вглубь.

Слегка кружилась голова от свежести местного воздуха. Как же красиво может быть в лесу! Даже несмотря на отсутствие зелёной травы, я с удовольствием ступала по мягкому ковру опавших сосновых игл.