Книга Лики зазеркалья, страница 54 – Варвара Кислинская

- Спасибо, - только и смогла прошептать я, когда он умолк.

Его непонятный монолог тронул меня до слез. Волк сел рядом со мной и тяжело вздохнул.

- Прости, Грэм, - я тоже вздохнула. - Я бы очень хотела понять все, что ты мне хочешь сказать. Прости, что я не могу тоже стать волчицей и говорить с тобой на твоем языке.

Оборотень повернулся ко мне и вдруг зарычал. Я даже вздрогнула от неожиданности и принялась осматриваться в поисках того, что его так возмутило.

- В чем дело, Грэм?

Если бы я не стояла спиной к толстой сосне, я бы навернякаоказалась на снегу. Грэм словно взлетел и, встав на задние лапы, уперся передними в ствол по бокам от моей головы. В вертикальном положении эта зверюга была на голову выше меня! Нос его почти соприкоснулся с моим, а глаза держали мой взгляд, не отпуская. И было в них что-то такое... человеческое.

- Грэм... – прошептала я, теряя чувство реальности.

Он тихо скульнул и слегка коснулся меня носом. Потом подался головой вперед и прижался щекой к моей щеке.

Я закрыла глаза. Руки сами взметнулись, чтобы обнять его, но волк, вдруг, отпрыгнул в сторону, приземлился на четыре лапы и застыл, не глядя на меня.

- Грэм, - я присела и снова попыталась его обнять.

И снова он почти неуловимым движением сдвинулся в сторону. Потом обернулся и опять поймал мой взгляд. И тут я поняла. Поняла его веселье. Он смеялся совсем, как мама или отец, над моими подростковыми комплексами. Поняла его растерянность и боль от бессилия объяснить все, что так хочется объяснить. Поняла его обиду и злость. Я ведь разговаривала с ним, как с собакой – большой, доброй, преданной мне собакой – совсем забыв о том, что имею дело с разумным существом. Поняла... Нет! Это я пока была не готова понять! А вот это уже понял Грэм. И не стал меня торопить. Но и плюшевой игрушкой при мне он в дальнейшем быть тоже отказывался. «Разберись в себе. Разберись во мне. И когда ты будешь готова, мы поговорим», - сказал мне его взгляд.

А потом он отвернулся и потрусил в сторону выхода из парка, хотя еще даже не стемнело. А я поднялась и растеряно поплелась за ним. Мне хотелось так много сказать ему, и в то же время я знала, что ничего сейчас сказать не могу.

Домой я добралась еще до шести. Родителей не было, и я, в кои-то веки, решила побаловать своих псов долгой прогулкой. Мы сбегали в клинику, а потом почти полчаса носились все втроем по двору. Я убеждала себя в том, что мне полезно разогреться перед тренировкой, и не желала сознаваться, что просто бегаю от самой себя, от своих мыслей. По кругу.

Потом был круг стадиона, и тренер отметил, что я в хорошей форме. Хорошо разогрелась, типа. Хорошо умею убегать. Вот только смотря от кого.

С тренировки я вернулась совершенно вымотанной, сделала ручкой предкам и тут же отрубилась.

Мне приснился Грэм. И в моем сне он был человеком. Я все пыталась разглядетьего лицо, но мне это никак не удавалось. Он все время отворачивался, словно говорил: «Ты еще не готова». А мне почему-то было очень важно заглянуть в его глаза. Потому что тогда я, наверное, смогла бы понять странные гортанные слова, которые он произносил как бы в сторону, но я точно знала, что они предназначаются только мне.

А в пять утра зазвенел будильник. Увы, увы! Уроки и английский еще никто не отменял. И я бы даже, наверное, успела все сделать, если бы мысли постоянно не сбивались на ускользающее ночное видение.