Книга Рыцари и ангелы, страница 88 – Майя Яворская

Старшая Чистякова повторила вопрос и уставилась на сестру, не мигая. Она не зря стояла тогда у окна в салоне и делала вид, что рассматривает индустриальный пейзаж. Сотрудники, не затравленные чужим любопытством, могут рассказать очень много. Особенно если думают, что к их разговору никто не прислушивается. Оказалось, личная жизнь начальницы не такая уж тайна за семью печатями. Илью они видели несколько раз и сразу определили, чьи в лесу шишки. Но заметили также, что взгляд у супруга Скобы слегка блудливый. Обе сотрудницы это почувствовали однозначно, когда тот перебросился парой фраз с их декольте. Отчего напрашивались два вывода. Первый – тот явно гулял, и Мила у него не была единственной. Второй – Скоба об этом догадывалась. Знала бы точно, оскопила. Но поскольку неопровержимых доказательств на руках не имела, просто закручивала гайки все сильнее.

Беседа с Еленой Борисовной только укрепила решимость. Та после ухода Ильи и нотариуса слегка разволновалась и стала особенно словоохотлива. Выяснилось, что у внучатого племянника амуры на стороне были обычным явлением. А появление Милы стало приятной неожиданностью для старушки. Она искренне полагала, что родственник так и будет перескакивать с одних отношений на другие, как блоха с собаки на собаку, и никогда не остановится. И тут вдруг что-то более-менее постоянное.

Такой шанс упускать было нельзя. Иначе новоиспеченный вдовец, вдохнув воздух свободы полной грудью, расправит крылья и пустится во все тяжкие. А алчные бабы вцепятся в такой перспективный вариант мертвой хваткой. Мила с ее инфантильностью против них не выстоит. Чтобы план не оказался под угрозой, требовалось торопиться. Тем более что все складывалось так удачно. Алла думала, что придется уводить мужика из семьи, а потом еще долго ждать смерти богатой родственницы. И тут вдруг так подфартило – и Скоба умерла, и старушка дарственную отписала. Понятно, что никто милейшую Елену Борисовну из квартиры выгонять не станет. Главное, теперь все это уже точно принадлежит Илье. Плевать на все эти условности – девять дней, сорок дней. Быка за рога надо брать здесь и сейчас, пока не очнулся.

– И что я должна делать? – захлопала сонными глазами Мила.

– Замуж выходить, бестолочь! – разозлилась Алла.

– За кого?

Чистяковой-старшей захотелось от всей души врезать по этой смазливой мордашке, чтобы привести сестру в чувства. Останавливал лишь страх выбить последние зачатки разума из этой бестолковой головы. Как же она жалела, что к ее мозгам не прилагалась такая внешность, как у Милы. Приходилось колотиться с утра до ночи, считать каждую копейку и даже не мечтать, что беличье колесо когда-нибудь закончится. А тут сидело это чудо, зевающее розовым ротиком, и не желало думать о будущем. Неужели так и придется тащить на своем горбу сестру с племянницей всю свою жизнь без надежды, что когда-нибудь удастся выдохнуть? А Варя? Ее Варя. Кто еще подумает о ней? Ее деточка, ее сокровище! Какая разница, кто родил. Этот ребенок был ее с тех самых пор, как она с ума сходила под дверями инфекционной больницы. Ради нее, все только ради нее. Алла в мыслях называла ее дочкой. Вслух не решалась. Все же это неправильно. Но так считала. И готова была сделать все, чтобы та прожила совсем другую жизнь.