Книга Рыцари и ангелы, страница 18 – Майя Яворская

Алла прислушивалась к беседе. Разговор тек в правильном направлении, старушку несло. Чистякова по себе знала, что Елене Борисовне надо дать допеть всю песню до конца, иначе заболеет. Но имелся еще один хитрый прием: если попытаться намекнуть, что пора уходить, Елена Борисовна включала форсаж. Поэтому, почувствовав, что тема начала выдыхаться, решила зайти с козырей.

– Мила, – напомнила она о себе строгим голосом. – Перестань мучать Елену Борисовну бесконечными и утомительными вопросами. И не забудь, нам еще на выставку надо попасть.

Сестра в ответ на неожиданную реплику только слегка приоткрыла рот и захлопала ресницами. Она четко помнила, что цель визита – какой-то очень перспективный и состоятельный родственник, которому обязательно надо понравиться. Почему же Алла вдруг решила, что пора уходить, не дождавшись финала? Но пока Мила пыталась переварить полученную информацию и правильно на нее среагировать, хозяйка подключилась к диалогу:

– На выставку вы еще успеете, никуда она не денется. Аллочка, ты же видишь, твоей сестре очень интересно японское искусство. Не мешай нам. Лучше пойди и сделай еще чай.

Это было то, что нужно. Такой билет открывал возможность к неограниченному времени пребывания в апартаментах старушки. Рвать его стало бы форменным идиотизмом. Но чтобы мизансцена выглядела максимально правдоподобной, гостья обреченно вздохнула, пожала плечами и покорно побрела на кухню.

Именно в тот момент, когда она засыпала заварку, появился Илья. Следовало бы держать процесс под контролем, но электрический чайник только начал закипать, так что пришлось выглянуть лишь на минутку, представиться и узнать, будет ли он чай. Но этого времени оказалось достаточно, чтобы с облегчением выдохнуть: внучатый племянник оказался внешне вполне ничего. Хорошо сложен, прилично одет и даже внешне приятен. По пятибалльной шкале на твердую четверку. Алла хоть и провела с сестрой вводный инструктаж, объяснила всю грандиозность замысла, но абсолютно не была уверена, что все пройдет по плану. Окажись Илья обрюзгшим, плешивым дядькой в растянутом, несвежем свитере, и план бы рухнул. Мила бы брезгливо сморщила носик и просто отказалась хоть как-то реагировать на кандидата в мужья. Убедившись, что хотя бы по этой части проблем не будет, Чистякова вернулась на кухню.

Оттуда было почти не слышно, о чем разговаривают в комнате, и Алла начала немного нервничать. Особых надежд на инициативу Милы она не возлагала. Пока Чистякова-старшая, готовясь к походу, рисовала воздушные замки и проводила вводный инструктаж, сестра сидела молча и внимательно слушала. Но особого энтузиазма от затеи не испытывала. Похоже, для себя она определила исключительно пассивную роль.

Но Алла зря переживала. Когда она вошла с подносом в комнату, Илья уже сидел с открытым ртом. И даже не шевелился. Угол зрения у него сузился до размеров Милиной фигуры, так что звон чашек, когда гостья поставила посуду на стол, стал для него полной неожиданностью. Он даже слегка вздрогнул. Мила же, согласно классическим законам обольщения, не обращала на Илью никакого внимания. Вся она превратилась в слух, пока старушка с упоением продолжала свой экскурс в историко-культурное наследие Страны восходящего солнца.

– Милочка, деточка, посмотри, какая красота! – заливалась соловьем хозяйка. – Это мастер Хосюнсай Масаюки. Работа середины девятнадцатого века. Я вообще восторгаюсь этой японской особенностью – абсолютно любые, совершенно утилитарные вещи люди умудряются превратить в предметы искусства. Ведь что такое нэцкэ по своей сути? Брелок на шнурке, а как красиво. Залюбуешься! Я уже не говорю про оружие самураев – катана, это вообще что-то неописуемое!