Книга Их любимая кукла, страница 105 – Ольга Островская

В какой-то момент и без того жутко неприятный, кошмарный сон превращается в полный бред. И я вдруг вижу себя на странной каменной круглой плите. Лежу, распятая, словно для жертвоприношения. А мама, стоящая у меня в головах, зачем-то пытается вогнать мне длинный-предлинный гвоздь между глаз.

Когда острие пробивает мою кожу, я наконец с криком просыпаюсь. Чтобы обнаружить себя посреди круглой на-агарской кровати. С которой тут же кубарем и слетаю.

О небо. С такими снами и видениями я точно с ума сойду, пока домой вернусь.

Только то, что я сама терпеть не могу фразу «А я же говорила», удерживает меня от того, чтобы с порога громко выпалить её, когда я прихожу в комнату отдыха, где оба на-агара устало поглощают приготовленный мною ужин.

− Я долго проспала? – спрашиваю вместо этого, проходя к ним и усаживаясь на любезно подставленный хвост Шоа-дара.

− Нет. Пару с-с-стандартных часов, − уверяет он, притягивая меня ближе. Обнимает за талию, целуя в висок. – Как себя чувствуеш-шь?

− Так, будто дважды за сутки промерзала до костей и видела несуществующих тварей, а ещё так, будто моё содержимое хорошенько взболтали, − ворчу, устало прикрывая глаза.

Хочется прямо тут улечься и не шевелиться. Можно прямо на Шоа-дара, он тёплый. Впрочем... а почему нет?

– А биосинтезоидный организм может простудиться? – спрашиваю, устраиваясь поудобнее.

− Что ты подразумеваеш-ш-шь под простудой? – спрашивает Са-ард.

− Ну-у-у, кашель там, насморк, повышенную температуру, воспаление лёгких, − перечисляю я, сворачиваясь калачиком на хвосте змея младшего. Как же мышцы ломит.

Смотрю на змея старшего из-под ресниц.

− Нет, − качает он головой. – Биос-с-синтезоидный организм без труда справляется с инфекционными воспалительными процес-с-сами, которые могут развиться после переохлаждения.

Ну хоть на этом спасибо. Но всё же…

− Тогда почему мне так плохо?

− Это мыш-ш-шечная боль после перегрузки. Скоро пройдёт, − проводит ладонью по моей спине Шоа-дар. И принимается мягко разминать плечи.

Зажмурившись, я наклоняю голову вниз, давая ему больше доступа. Едва не мурлыча от удовольствия. За столом повисает напряжённое молчание. Притом, напряжение больше всего ощущается по другую сторону от стола.

На языке вертится много чего, но помня о том, сколько раз меня одёргивали сегодня, я пока не готова лишний раз открывать рот, напрашиваясь на очередную нотацию от Са-арда.

Он тоже не спешит что-либо говорить. Лишь наблюдает молча. Я буквально кожей чувствую его пристальный взгляд.

Стоит ли удивляться, что воцарившуюся тишину нарушает Шоа-дар.

− Ж-шеня, а хочешь, Са-ард отнесёт тебя в кровать и хорош-ш-шенько разомнёт всё, что доставляет тебе беспокойство с-с-сейчас?

С учётом, что сам онуже неспешно массажирует мою спину, вопрос кажется мне слегка странным.

− А почему не ты? – брякаю, не успев задуматься. И буквально чувствую, как ещё сильнее напрягается змей старший. От него так и фонит недовольством.

− Потому что брату с-с-сейчас очень хочется позаботиться о тебе. А тебе очень нуж-шно почувствовать его заботу, − со смешком отвечает Шоа-дар, оглушая своей прямолинейностью. Притом, не только меня.

Резко вскинув голову, я успеваю заметить, как сжимает челюсти Са-ард. Сужает грозно глаза, награждая брата раздражённым взглядом.