Книга Больше не кукла, страница 32 – Ольга Островская

Женя

Это очень странное чувство, когда совершенно немыслимые, казалось бы невозможные, события, сопровождаемые ещё более немыслимыми рассказами, на физическом уровне ощущаются более реальными, чем моя жизнь дома в знакомых с детства реалиях. По крайней мере, последние два месяца. Я словно проснулась наконец. А должно быть, наверное, наоборот.

Вот и получается, что доводы рассудка совершенно не сходятся с тем, что диктуют мои чувства и самоощущение.

И всё же, я пошла на поводу у последних. И согласилась лететь с на-агарами. Доверилась своему чутью. Хотя рассудок до сих пор вопит, что это было слишком поспешное и опрометчивое решение.

После разговора и столь непривычного, даже смущающего для меня приёма пищи, я попросила на-агаров показать, где находятся мои вещи, те самые, которые для меня собрала Тамара Павловна, и где будет моя каюта. Меня сразу же отвели в один из спальных отсеков, как они это называют. Провели обстоятельный инструктаж, как чем пользоваться, и оставили наедине.

Само собой, первым делом я отправилась в душ. Прихватив с собой из выдвижного гардероба более удобную одежду, чем коктейльное платье. Хлопковое бельё, свободные бежевые слаксы и белую рубашку. На нижних полках также нашлось несколько пар моей обуви. Я выбрала удобные лоферы.

Раздевшись в очистительном отсеке, не удержалась и некоторое время потратила просто на то, чтобы повертеться перед зеркалом и осмотреть свое невероятным образом исцелённое тело. Все шрамы и гематомы действительно исчезли. Моя спина теперь выглядит почти так же, как и до удара молнии. Почти, потому что после комы я сильно исхудала и за два месяца не успела вернуть себе свою обычную форму.

И лишь насмотревшись, пошла мыться. Чтобы в полной мере насладиться каждой секундой того, как это ощущается здоровой кожей.

А когда вернулась из очистительного отсека, посвежевшая и бодрая, услышала, как кто-то очень настойчиво скребётся в дверь, сопровождая всё это весьма красноречивым скулежом.

Трещотка.

Мое сердце снова дрогнуло. Разве можно не пожалеть этого громадного… малыша, когда он так отчаянно демонстрирует, что хочет моего внимания, любви и ласки? Показывает что очень привязан и сильно скучал. Конечно, я его впустила. И погладила, когда он начал с ласковым радостным урчаниемтереться об мои ноги.

− Привет, малыш, − присела возле него на корточки. – Ты, наверное, обижаешься, что я тебя не помню, да?

− Стр-р-р, − Треш самым натуральным образом замотал головой. Будто пытаясь сказать, что совсем не обижается и всё понимает.

− Мы с тобой, правда, дружили? – улыбнулась я растрогано, всё еще не до конца веря, что это милое создание понимает мою речь.

− Ур, − получила в ответ утвердительный кивок. Всё-таки понимает.

− Жаль, что я не могу этого вспомнить, − вздохнула, снова почесав лобастую голову.

И вдруг он слегка боднул ладонь. По моему телу внезапно пробежалась волна вибрирующей дрожи. Комната вокруг резко потеряла очертания и так же мгновенно вырисовалась обратно. Уже совершенно другая.

Судорожно вздохнув, я увидела со стороны девушку, блондинку с белыми волосами в потрепанной тунике, босую, присевшую на корточки возле огромных, странных на вид дверей. А рядом с ней большую гусеницу… Трещотку. Это точно был он, только чуть поменьше.