Книга Чародейка по соседству, страница 45 – Елена Эйхен

— Стараемся, — улыбнулась я.

Молочник понизил голос, и его добродушное лицо стало серьёзным.

— А кстати, слышали новость? — начал он. — В Асмире одну шарлатанку разоблачили. Травницу, якобы. Эмилией, кажется, зовут. Говорят, она зелья опасные продаёт и людям головы морочит. В гильдии уже на ухо наступили, чтобы её товар не принимали. Вот ведь, а? Под личиной доброй травницы такая гадость скрывается.

У меня похолодели пальцы, сжимающие кувшин. Воздух будто выкачали из лёгких. Я почувствовала, как Кристиан замер рядом.

— Эмилия? — переспросила я, стараясь, — Вы уверены?

— Точно! Эмилия! — уверенно кивнул молочник. — Все в городе только об этом и говорят. Вы уж будьте осторожнее, коли такие по округе шляются. Мало ли что.

Он пожелал всего хорошего, забрал монеты и, насвистывая, укатил дальше.

А я так и стояла, глядяему вслед. В ушах звенело. Единственное объяснение происходящего — Элвин Малбрук. Мстительный гадёныш. Это дело его рук. Решил уничтожить мою репутацию, прежде чем она вообще появилась.

— Ну что, — раздался рядом ядовито-спокойный голос Кристиана. — Поздравляю. Ты знаменита.

Я медленно повернулась к нему. На его лице застыла сложная гримаса — нечто среднее между сочувствием и искренним раздражением.

— Я ничего не делала, — тихо сказала я. — Это наговоры…

Кристиан резко провёл рукой по волосам.

— Ты вообще думала, во что ввязываешься со своими светлыми планами? — он понизил голос. — Как бы королевские службы не приехали с расспросами.

От его слов стало больнее, чем от сплетен Малбрука.

— Тебе-то что? — спросила я с вызовом. — Не к тебе ведь приедут. Заперся в своём доме и каждого шороха боишься.

Кристиан посмотрел как-то странно, но отвечать не стал.

— Я думала, что пытаюсь выжить, — прошептала я, сжимая кувшин так, что пальцы побелели. — Да ладно… Прости, что потревожила твой священный покой.

Я развернулась и, не сказав больше ни слова, зашла в дом, оставив его одного во дворе.

Кристиан

День выдался на редкость спокойным. Солнце пригревало спину сквозь тонкую рубаху, а ветер с реки, шелестя листвой в кронах яблонь, разгонял надоедливую мошкару. Воздух был густым и сладким — пахло влажной землёй и яблоками.

Всё, как всегда. Если бы не одно «но»: людей стало слишком много.

Я неспешно обходил сад, дерево за деревом: подрезал лишнее, подвязывал гнущиеся под тяжестью плодов побеги, проверял мох у корней. Руки выполняли привычную работу, позволяя мыслям уплывать прочь.

У самого забора возилась Анжелика. На утоптанной земле она старательно складывала замок из палок и камней, что-то негромко бормоча своим воображаемым жителям. Тишину нарушали лишь её болтовня, отдалённый крик лесной птицы, да скрип колёс тачки, в которую я складывал обрезки.

Пожалуй, Анжелику я мог бы ещё оставить.

Что касается остальных…

Мысли невольно возвращались к Эмилии. Зачем я впустил её в свою жизнь? Сначала появилась она одна — упрямая, с видом побитого, но не сдающегося бульдога. Потом возникла её тётка, суетливая, с пронзительными глазами, от которых, казалось, ничего не скроешь. Затем в наши края забрёл старик-огородник… Целый табор постепенно расселился в соседнем доме, нарушая привычную тишину.

И главной ошибкой стала та сделка. Яблоки в обмен на её стряпню. Достаточно было одного сырного пирога, исходящему из её кухни, чтобы я отдал половину сада. Готовила Эмилия божественно. Да и тётка не отставала. Вот и повёлся, как последний простак, на тарелку похлёбки и каплю душевного тепла.